Мое личное (не) счастье

Спустила джинсы, сделала это нелегкое журчащее дело, быстренько натянула штаны обратно, чтобы не застудить жизненно-важные части тела и все. Давай, — подталкивает меня Олег к кусту, а сам отходит на значительное расстояние. — Я не смотрю.

Еще бы ты смотрел, убила бы сразу. Нехотя подошла к заснеженному кустику, еще раз огляделась по сторонам, расстегнула пуговицу и присев на корточки, приспустила штаны. Пожурчать мне не дал мой цепкий взгляд, устремившийся под ноги. Вскочила я как угорелая с диким воплем, наспех натянув трусы вместе со штанами обратно.

Поскользнулась на своих двух, но все же попала в цепкие руки Самарского.

— Что случилось?!

— Там чей-то палец!

— Какой палец?

— Не знаю какой, я не рассматривала. Толстый длинный розовый палец. Тихий лес, говоришь? Да тут чей-то труп!

— Успокойся.

Олег подходит к кусту, секунд десять рассматривает мою находку и, как всегда, с невозмутимым лицом поворачивается ко мне.

— Это не палец, а сарделька в оболочке.

— В смысле?! То самое?

— Что то самое?

— Ну… отрезанный член в презервативе? Мне казалось, они выглядят несколько подлиннее.

— Да уж, привет белке. Ты кислородом перенасытилась? Я говорю это сарделька. Такой мясной продукт, который едят люди. Иногда, конечно, он содержит больше бумаги, чем мяса, но это определенно сарделька. И не в презервативе, как ты изволила выразиться, а в естественной оболочке.

— Понятно, — провалиться бы от стыда под землю. Что такое позор и как с этим бесполезно бороться, вы узнаете в новой программе «Спросите у Вики».

Еще по ходу по мне психушка плачет. — А ты уверен, что это сарделька? — гениальный вопрос, уж лучше бы заткнулась. — Просто как она сюда могла попасть?

— Гораздо проще чем чье-то отрезанное хозяйство, например, ворона с мусорки прихватила. Прилетела сюда пожрать, но увидела твою обнаженную попу и решила еще полетать.

— Совершенно не смешно.

— Ну извини, а вот мне смешно. Викуля, ты просто жжешь. То пост на дороге, теперь член в снегу.

Да у тебя какая-то извращенная фантазия, но ты знаешь, мне нравится, — Олег подходит ко мне, кладет руку на плечо и прижимает к себе.

— Я тебе говорила не называть меня так, Олежка в попе сыроежка?

— Прости, я забываю. Но Викуля безобидно, а во то, что у меня в заднице сыроежка как-то обидно, не находишь?

— Нет, не нахожу.

— Ну чего ты сразу на все обижаешься? Я понял, это в тебе говорит обида на сардельку за, что не справила жизненную нужду.