Мое проклятие

Ждет, что брошусь ему на шею с жаркими уверениями: «Ваня, я ваша навеки»? Или начну нудно завывать: «Ну возьмите меня», надеясь, что мужик не сбежит, а сжалится, или сжалится до того, как сбежит?

— Зачем мне нужна отверженная, если я могу взять наиду из влиятельного рода, которая принесет с собой и его поддержку? — отмер наконец Крэаз.

Другими словами: «А что вы можете дать нашей компании?» Везде одно и то же.

— Вместе с поддержкой получите и дополнительные проблемы. — Ох, надеюсь, эти доводы окажутся достаточно убедительными.

 — Если саэр Эктар, как вы считаете, способен провести подобный ритуал, то почему бы главе другого рода не попытаться сделать то же самое со своей кандидаткой в наиды? За каждой из девушек стоит ее род со своими надеждами и претензиями. Лишь я, безродная, буду принадлежать только вам телом и душой. Полностью и без остатка.

— Почему я должен верить тебе, девочка?

А вот это вопрос вопросов. Действительно, почему? Я бы, например, так легко не поверила.

Собралась с силами, чтобы голос звучал спокойно и уверенно, хотя внутри все дрожало от напряжения.

— Никто и не просит доверять мне на слово. Можно ведь проверить, правду ли я говорю, — сказала и замерла. Если такой возможности в этом мире нет — мне конец.

— Ты согласна на добровольное магическое испытание на родовом артефакте? — недоверчиво прищурился сиятельный.

Видимо, добровольное согласие в этом мире имеет принципиальное значение.

— Да, согласна, — а что еще можно было ответить.

Мужчина ощутимо расслабился.

Черное пламя в глазах потухло, растворившись в прозрачно-серой дымке.

— Помнится, ночью я уже слышал от тебя эти два слова. — Меня внезапно снова притянули поближе. — До того, как ты вдруг решила хранить таинственное молчание. Мне понравилось все, что за тем согласием последовало. А тебе?

Оценивающий взгляд прошелся по лицу и остановился на губах, доводя почти до истерики, заставляя задохнуться от понимания того, что сейчас произойдет.

— Помню твой дурманный вкус, что так кружит голову, — пробормотал сиятельный, — или это лишь обман разгоряченного вином воображения?

Саэр наклонил голову, и я закрыла глаза, смиряясь с неизбежным.

Его уверенный, властный, без намека на чувственность поцелуй не дарил наслаждение и не ввергал, как принято говорить, в пучину страсти. Он подчинял, завоевывал, клеймил добытую в бою собственность. Оставалось лишь обмякнуть в сильных руках, не сопротивляясь, но и не отвечая захватчику.