Мое проклятие

А как вас на руки взяла, будто очнулась сразу. Спасла душу мою тогда малютка Кэти.

— И что же, никто не выжил? — шепнула, все еще находясь под впечатлением от услышанного.

— Почти все, кому в тот ужасный день уцелеть удалось, от ран умерли. Травницы хорошо свое дело знают, но они не всесильны.

— А маги? Что они делали, где были? Почему не помогли людям? — от возмущения я даже подпрыгнула на месте и тут же замерла, встретив настороженный, хмурый взгляд.

— Нарам запрещено применять магию. Одаренным запрещено оказывать нарам любые магические услуги.

Под страхом смерти, — отчеканила ставшая вдруг мгновенно чужой женщина. — И уж об этом вы никак не могли позабыть, сирра.

Внутри словно натянутая струна оборвалась, расслабленности как не бывало. Тяжело забилась в висках притихшая было боль. Слишком разомлела, утратила бдительность, и вот результат.

С каждой секундой Мори становилась все напряженнее и мрачнее. Мысленно взмолилась богам всех миров об удаче и рухнула, как в пропасть головой.

— Разве можно забыть об одном из главных законов страны, родная? — Увы, на этот раз нежное словечко не сработало, в глазах собеседницы продолжал стыть тот же вопрос, требующий немедленного ответа. — Но он так несправедлив! — Негодование мое было неподдельным, закон на самом деле абсолютно дикий. — Существуют же исключения. Именно маги повинны в том, что произошло, вот я и подумала… надеялась… Мне просто стало очень больно за тебя, нянюшка!

Почему в голове внезапно всплыло это слово, не знаю.

Но эффект превзошел все ожидания.

Женщина всхлипнула, заморгала, пытаясь удержать подступающие слезы. В глазах ее постепенно таяло непонимание и опасливая отстраненность.

— Я уж подумала, моя малышка все-все забыла и вспоминать ни о чем не хочет. Как вернулись из обители, за два месяца ни единого разочка так меня не назвали. Все Мори да Мори. Совсем в чужую для вас превратилась.

Мне вдруг стало невыносимо жаль эту несчастную, одинокую женщину, на всю жизнь душой прикипевшую к чужому ребенку.

Повинуясь внезапному порыву, обернулась, обняла крепко и уткнулась лицом в мягкую грудь, всем существом впитывая теплоту и ласку, которыми со мной щедро делились. Впервые в этом суровом и страшном мире.

— Если судьба окажется благосклонна, не оставлю тебя одну, нянюшка, — то ли пообещала ей, то ли поклялась себе самой.

— Вы всегда были доброй девочкой, — ласковые поглаживания по плечу несли утешение нам обеим. — Всех постоянно жалели.