Мое проклятие

Что за помутнение рассудка у тебя случилось? Вот для чего на церемонии дарения рассказывать о запавших глазах и синяках под ними? Считаешь, этим мужчину привлечь можно? Ненормальная! А врать, что ночами плачешь, зачем? Прекрасно знаю, спишь сном младенца, когда нужна, так и не добудишься сразу. И что это за глупости про страсть и любовь, от которой устала? Какие-то больные фантазии. Сирры вообще не любят!

Склонила голову ниже, чтобы собеседница случайно не увидела моего лица и нервной улыбки. Хотелось плакать и смеяться одновременно.

Да, поэзия в духе Цветаевой здесь явно не в почете.

— Счастье еще, что шепотом говорила. Саэры, которые подальше стояли, ничего не слышали. А кто разобрал отдельные слова, так, благодарение Лиос, просто не понял, — подтвердила выводы «сестрица». — С другой стороны, твое поведение вполне объяснимо, что уж говорить. После выступления Эоноры любая бы надежду потеряла да перед лицом неизбежной смерти в уме повредилась."

"Вспомнила волшебных красно-белых птиц и печально кивнула.

Мне вторил тяжелый вздох Альфиисы.

— Знала ведь, что от этой мерзавки чего угодно ожидать можно. Наши соглядатаи давно отцу докладывали, что глава рода Арвит нечто особенное для выбора готовит. Не мог Адан смириться, что дочь его врага невестой саэра Крэаза станет, — тут Фиса горделиво приосанилась, — задумал свою девку в дом сиятельного ввести. В мой дом! Я сразу решила: не бывать этому. Отец как-то проговорился, что, если Савард тебя попробует, появится шанс, что и наидой возьмет.

Уж не знаю почему. Вот я свой план и придумала. И мне хорошо, и тебе — спасение. А ведь все как надо складывалось сначала. Пока Эонора с танцем не вышла. Как увидела я его да на жениха взглянула, сразу сообразила — придется делить со змеюкой Арвитовой и дом, и мужа. Еще и ты отличилась. Думала, все, конец.

Фиса замолчала, пытливо вглядываясь мне в лицо.

— Скажи, что услышал или почувствовал в той бессмыслице саэр Крэаз? После твоего ухода он сам не свой стал.

Побледнел, глаза горят, а потом и вовсе следом бросился. А, Кателлина?

— Не знаю, — отозвалась уклончиво, когда пауза стала затягиваться.

— Не знаешь? — как-то нехорошо протянула Альфииса. — Ладно. Потом поговорим. Главное — теперь ты наида. Представляешь, Арвит чуть от ярости не лопнул, когда сиятельный свой выбор огласил.

И она расхохоталась, не в силах сдержать победного ликования. Потом, внезапно оборвав смех, развернулась ко мне всем телом.