Мое роковое влечение (СИ)

Чувствую, как от поясницы продираются ломающиеся лучи холода. Когда лед доходит до головы поражает ядерная вспышка. Меня замыкает.

— Почему?

— Я не могу объяснить.

— Попытайся, — все хочу в ее глазах найти ответный отклик.

Ну хоть что-то она должна спроецировать. Ведь не просто так ждала меня. И дело тут не в сексе. Знаю это. Я много видел, чтобы делать такие выводы. Не ошибаюсь, уверен в этом. Антураж встреч давно в прошлом. Осталась голая правда нашего личного. Наша близость неизбежна. Это больше, чем плотское влечение.

Больше.

— Я должна услышать версию Кира, — наконец, говорит правду. — Хочу понять почему он так поступил со мной.

— Зачем? — неоправданно громко повышаю голос. Ее желание убивает меня. Не справившись, бью кулаком в стену. Ника жалобно сжимается и закрывается руками. Идиот. — Прости. Не хотел пугать.

— Но ты пугаешь, — вдруг кричит и пытается вывернуться.

Удерживаю. Схватываю двумя руками, прижимаю к себе плотно. Давлю на затылок, зарываясь пятерней в рассыпанные волосы. Целую в макушку.

Затягиваю запах, не могу справиться с желанием все время ее трогать. Внутри война разгорается. Рвутся снаряды, весь запас детонирует и взлетает одновременно. Вся моя ебаная разрушающая нас любовь выплескивается, рвется в воздух.

— Не уходи от меня, — заглядываю ей в глаза. Она смотрит с болью. Я же с кровью от себя отрываю. Не выдержав, прижимаюсь к лбу и почти касаюсь губами. — Я люблю тебя, Ника. Люблю, что просто пиздец. Больше никто не сможет так. Что ты хочешь? Я сделаю. Скажи мне.

Одно только слово. Что угодно, только скажи. Убью ради тебя… Блядь… Я на колени готов встать…

Сука…

Переоценка ценностей меняется даже сейчас. Меня никто никогда не мог продавить. Месяцы на голодном пайке, без связи, почти без сна не оказывали такого пробивного разрыва, как сейчас. Даже получасовой сон в сутки не делал меня таким слабым. А теперь я в мясо.

— Макс, — обнимает крепко в ответ. — Посмотри на меня, — впиваюсь пристально. Я хочу увидеть этот ебучий шифр в ее глазах. Разгадать кодировку.

Понять, что чувствует. Есть ли у меня возможность дальше. — Ты мне очень дорог."

"Отворачиваюсь и усмехаюсь. Пытаюсь унять колотящуюся горечь, приправленную разочарованием. Дальше стоит ожидать только ересь об «останемся друзьями». В грудине треск стоит. Только потом догоняю, что телефон на вибро разрывается. Не отходя от Ники, принимаю звонок. На экран не смотрю. Если Кир, то сразу на хуй пошлю.

— Тайпанов, — раздается голос шефа. — Отпуск отменяется.