Мое роковое влечение (СИ)

Так почему так сопротивляюсь?

В глубине моего истерзанного сердца трусится горячий оправдательный комок. Все скопленные флюиды стараются распространиться по телу, влезть в кровеносную систему и разнести по телу защитный покров.

— Все случайно получилось, — бесцветно бормочу. — Ничего такого.

— Не скажешь?

— Нечего говорить, Кир. Я думала, что ты меня бросил. Столько времени прошло, что все изменилось бесповоротно. Это все, что нужно понимать нам обоим.

Кир качает головой. В глазах появляется злой упрямы блеск. Он поворачивается и сильно сжимает мои ладони.

Притискивает их к груди, наклоняется ниже. У меня нет возможности отшатнуться, принимаю его близость. Опаляет кожу горячим дыханием, напористо расплющивает словами.

— Время ничто. Ты мне нужна. Ты моя жена, пусть по документам бывшая, но это легко исправить. И я намерен бороться за тебя, Вероника. Я буду ждать, когда ты вновь полюбишь меня.

Мне кажется или я не дышу? В груди словно тупой коловорот вертится. Он перемалывает мои легкие, наматывает и дробит сердечную мышцу, но этот неубиваемый вечный двигатель не хочет останавливаться.

Он еле-еле выполняет свою функцию. Заставляет жить и гонять кислород по раздробленному событиями телу. Как же больно, господи. Как же мне адски больно.

— Кир, все непросто теперь. Ты другой, я другая. Мы не можем так сразу все решить. Прости.

— Сразу не прошу. Но если есть хоть малейший шанс, то скажи мне. Я готов. Он есть, Вероник? Он еще существует? Только прошу подумай, — трет ладонью за грудиной и морщится.

Кожа белеет на лице, скулы заостряются. Лоб покрывается испариной. Пугаюсь, потому что переживаю, что ему стало плохо. Просто здоровый человек так не выглядит.

— Кир, что с тобой? — взметываюсь тенью.

— Там. Возьми пузырек. Пятнадцать капель и воды принеси. Скорее.

18

— Макс, держись, — голос Булата ввинчивается в сознание и заставляет держаться за тонкую нитку. Различаю тяжелое дыхание. Тяжело Лексу. Мой бронник все еще прикрывает спину. Тащит меня куда-то. — Держись, блядь. Чуть осталось.

До тех кустов. И наша граница. Фу-х, блядь. Ебаная жара."

"Голову печет так сильно, что все мутится. Отвечать не стану. Язык распух во рту настолько, что кажется еще чуть и вывалится огромной шершавой тряпкой. Булат перехватывает руки и снова тащит. Дышит так тяжело, что сип выходит. На один хриплый мат ресурс остается. Великий могучий, без него никак. Сейчас это как молитва для нас.

Заложили нас твари. Задачу мы выполнили, но наших пацанов всех покрошило.