Мое роковое влечение (СИ)

Все мажется, кажется пустым и блеклым, потому что я не помню больше ничего.

Жёстко, хлёстко, жадно.

Целую-целую. Изгибаюсь. Выворачиваюсь вопреки реальностям изгиба человеческого тела. Обнимаю, обвиваю. Люблю!

Толчки-толчки-толчки. Их много. А мне все мало. Люблю!"

"— Скучал. Люблю тебя. Ника… Ш-ш-ш… Давай. Вот так. Да-да… Моя. Моя же родная... Ух, горячо. Какая ты огненная! Прогнись еще немного.

Обхватывает-прижимает-выгибает.

Хватает за волосы, наматывает на кулак… Подбивает так сильно, что стою на носочках.

Держусь за комод, царапаю бедра Макса. Я близко… Близко… Я сейчас взорвусь и распадусь на мириады звезд. Рассыплюсь в алмазную пыль.

Макс! Макс! Мой ненасытный бог — Макс!

Мой! Любимый!

25

— Расскажешь?

Тихо спрашиваю.

Мы лежим на неудобном диване лицом друг к другу. Он так смотрит на меня. Может быть мне это кажется, но его глаза излучают лучистый дьявольский свет. Там много намешано: любовь, голод, тоска, восхищение и осторожность. Макс изучает.

— Ты так смотришь на меня, — смущаясь выдыхаю.

Тайпанов тянет уголок рта в сторону, но глаза остаются такими же странными. Еле касаясь щеки, мягко ведет по раздраженной коже, задерживается у верхней губы и внезапно дергается.

— Долго, — глухой шепот срывается. — Долго не видел. Не могу насмотреться.

Мои ресницы падают. Бурно переживаю простые, но искренние слова. В них весь Макс. Много говорить не нужно.

— Почему мы здесь? Почему ты не смог приехать? — невольно главное опасение высказываю.

Молчит. В одну секунду наваливается сверху и крепко обнимает.

Впивается в шею кипяточными губами, тащит языком, захватывает мочку уха и тянет. Раскрываюсь навстречу. Обхватываю его крепкий зад ногами и трусь. Это сильнее меня. Я не могу. Я скучаю. Даже рядом с ним по нему же скучаю. Умираю от тоски и телесного голода. Он мой фетиш. Он моя зависимость.

В отчаянье кусаю губы. До крови. Слизываю. Размазываю кровь по ртам. Умираю-воскресаю. Снова погибаю.

Испуганной птицей колотится сердце. Я чувствую что-то неизбежное. Я явно ощущаю, что это наш последний раз.

Руками и ногами кольцую Макса. Сильнее приникаю. В душе пожар разгорается. Гоню плохие мысли. Блокирую как могу.

— Ника, — отрывается от моего распухшего рта. — Разденься. Совсем разденься.

Извиваясь, стаскиваю жалкие остатки одежды. Как только кожу лижет прохлада, снова греюсь его телом. Хотя мне бы холод не помешал. Я расплавилась от прикосновений Макса. Поплыла и растаяла. Пусть мир треснет пополам — на за что не оторвусь.