Мое сердце

— Почему же вы тогда принимаете подарки от другого мужчины? Сомневаюсь, что королева одобрит подобное поведение, — парировала Велвет чопорно.

— Вы очень мало знаете об окружающем вас мире, госпожа де Мариско, — едко ответила леди де Боулт.

— Вы правы, мадам, но не вашему же примеру мне следовать! Я, может быть, и молода, но не настолько, чтобы не понимать всего бесстыдства вашего поведения и того, что движет лордом Гордоном.

— Да как вы смеете! — Бледное лицо Мэри де Боулт пошло от гнева пятнами, и она уже подняла руку, чтобы влепить Велвет пощечину, но в это мгновение дверь во фрейлинскую резко распахнулась.

— Где королева? — спросил Роберт Деверекс, входя в комнату с несчастным видом, всем своим существом показывая, что дело не терпит отлагательства.

— Я скажу ей, что вы здесь, — сказала Бесс Трокмортон и, схватив Велвет за руку, оттащила ее от леди де Боулт.

Девушки вдвоем вошли в королевскую спальню, где почивала Елизавета Тюдор, недавно перенесшая лихорадку.

— Ваше величество, пожалуйста, проснитесь, — произнесла Бесс, тихонечко коснувшись руки королевы.

Елизавета моментально очнулась от сна.

— Да, Бесс, что там?

— Граф Эссекс со срочным сообщением. Королева села.

— Велвет, подай мне парик и помоги надеть. Бесс, дай мне еще минуту, а потом скажи графу, что я сейчас к нему выйду.

Велвет торопливо помогала королеве приладить на голове прекрасный рыжий парик. Свои волосы у королевы поредели и поседели с возрастом. Она считала, что это ей совсем не идет. Парик был данью тщеславию, с чем она с готовностью соглашалась.

Как только парик был водружен на ее голову, она встала, и Велвет помогла своей повелительнице облачиться в красивый белый бархатный халат, расшитый золотыми нитями и жемчугом.

— Спасибо, дитя, — ласково прошептала Елизавета Велвет. — Я очень рада, что ты рядом со мной.

Бесс придерживала дверь открытой, пока королева проходила через нее в комнату фрейлин. Роберт Деверекс преклонил одно колено и, взяв руку королевы, поцеловал ее.

— Мадам, — сказал он низким задыхающимся голосом.

 — Я не знаю, как сказать вам об этом, чтобы не причинить вам боли, а причинять вам боль я просто не могу.

Елизавета Тюдор вся напряглась.

— Говорите, милорд, ибо от ваших предисловий лучше не становится.

— Я прискакал к вам от своей матери из Корнбери. Ее супруг и мой отчим, лорд Дадли, покинул этот мир четвертого сентября. Она велела, чтобы я сказал вам, что это была тихая смерть, последние его мысли были о вас, ваше величество.