Мое сердце

 — Отведи этого человека на кухню и проследи, чтобы его прежде всего накормили, а потом устроили на ночь, — Он опять повернулся к гонцу. — Завтра ты поедешь назад с моим посланием лорду и леди де Мариско.

— Благодарю вас, милорд. — Гонец встал. Аланна Вит, надув губы, недовольно посмотрела на человека, который был ее любовником, но желаемого эффекта не достигла. Он даже не взглянул на нее. Алекс был слишком занят, вскрывая пакет. Возмущенно фыркнув, она встала с пола у камина, где до того весьма живописно возлежала.

Аланна бросила ему надменный взгляд и вышла из комнаты. Он с усмешкой последовал за ней, заметив при этом, что возвышается над ней, как башня, — в ней едва было пять футов росту. Ее волосы, каскадом ниспадавшие чуть ли не до бедер, были желтыми, как солнечный свет. Сейчас они были заплетены в две толстые косы, лежавшие на очень пышной груди. Гонец де Мариско обогнал ее на повороте и встал в коридоре, загораживая ей путь.

— Я так долго ехал, дорогуша. Думаю, ты не откажешь в поцелуе усталому путнику.

— Только дотронься до меня, и милорд граф велит оторвать тебе твой похотливый член и скормить его собакам! — выкрикнула она. — Я не для таких, как ты.

— Прошу пардону, миледи! — издевательски поклонился он и, отступив в сторону, продолжил:

— Никак не мог предположить, что ты бережешь свои прелести только для графа.

Карие глаза Аланны вспыхнули от гнева.

— Граф любит меня! — закричала она в лицо своему противнику. — Скоро ты увидишь! Гонец грубо расхохотался:

— Хотел бы я посмотреть на человека, который бросит свою богатую и красивую жену ради такой шлюхи, как ты, дорогуша! Поскакала — и хватит. Смотри, как бы не грохнуться. Теперь, когда миледи Велвет вернулась домой, тебя очень быстро отправят собирать вещички. А теперь давай покорми меня, как приказал граф!

Вне себя от гнева, Аланна бросилась вперед на своих коротеньких ножках.

В библиотеке Александр Гордон осторожно вскрыл пакет. Тщательно упакованный, в нем лежал тяжелый пергамент, посланный ему Скай. Он развернул его и прочел:

«Александру Гордону, графу Брок-Кэрнскому.

Милорд! Моя дочь Велвет вчера вечером прибыла домой. Хотя, судя по всему, она пребывает в добром здравии, она истощена морально и физически.