Мое сердце

 — Вы — мать Велвет?

Мысленно он вернулся почти на двадцать лет назад, в ту ночь, когда он обладал этой не правдоподобной, изумительной женщиной, ночь всепоглощающей страсти, ночь, которая закончилась невозможным насилием Варфоломеевской ночи.

— Велвет родилась через девять месяцев после этого, монсеньор, — мягко сказала она, как бы прочитав его мысли.

Генрих Наваррский побледнел как полотно. Святая Дева Мария! Не может быть, чтобы Велвет оказалась его дочерью. Он, сам того не зная, совершил акт кровосмешения со своим собственным ребенком! Его охватило отвращение к самому себе, он почувствовал комок в горле.

Скай наблюдала за королем и абсолютно точно знала, о чем он думает. Она никогда не надеялась, что ей удастся расплатиться с Генрихом Наваррским за то, что тот изнасиловал ее много лет назад, за те страдания, которые ей пришлось вынести в последовавшие за этим месяцы, когда она была уверена, что ребенок, которого она зачала, его. Теперь же судьба повернулась к ней. Ей даже не пришлось ничего говорить.

К ее уху нагнулся Адам и тихо прошептал:

— Прости его, девочка, если не ради меня, то хотя бы ради него самого. У него на совести и так много черных пятен. Не бери этот грех на душу.

Она вздохнула и сказала:

— Велвет не ваша дочь, монсеньор.

— Вы уверены? — Он все еще выглядел потрясенным, — Я не была уверена, пока она не родилась, — искренне призналась Скай. — Но у нее оказалось родимое пятно, которое вот уже столетие отмечает всех женщин в роду ее отца.

— Маленькое черное сердечко на левом бедре, — тихо сказал король с явным облегчением.

— Скотина! — прошипела Скай чуть слышно, так, что ее слова мог разобрать только он.

Генрих Наваррский вытянул вперед руки ладонями наружу и слегка пожал плечами.

— Дорогая, а вы ожидали от меня чего-нибудь другого? — спросил он.

Скай покачала головой и печально улыбнулась.

— Нет, — ответила она честно. — Не ожидала.

— Вы совсем не изменились, — сказал он. — Вы все так же прекрасны.

— А вы, монсеньор, несмотря на внешний лоск, так и остались гадким мальчишкой.

— Мне пора ехать, — сказал он, — пока не стемнело, а то я опять свалюсь в ваше озеро. Пока доберусь до Шинона, я основательно промерзну.

— Я когда-то поклялся, что, если нам суждено будет встретиться еще раз, я убью вас, — сказал Адам де Мариско. — Но то, что вы вернули нам нашу дочь, сквитало нас.

— Прощайте, лорд де Мариско, граф де Брок-Кэрн, — сказал он джентльменам. Затем повернулся к Скай и Велвет.