— Хорошо.
Я вытащил нож и бросил его прямо в протянутую руку Бретта-младшего.
25
ЗАК
— Какого черта? — Бретт уставился на свой отсутствующий кончик пальца. — Что за хрень, что за хрень, что за хрень?
Хороший вопрос.
Действительно, что за хрень.
Не волнуйся. Ничего особенного.
Просто защищаю свой антидот.
Уверен, что законы о защите частной собственности будут действовать в суде.
— Нет. — Он пролил жирные слезы на свою пострадавшую руку, поднеся ее к свету. — Только не Палмела Хандерсон.
Как жаль, что моя меткость никогда не подводила меня.
Я попадал в яблочко. В кончик среднего и указательного пальцев. Не настолько, чтобы причинить реальный ущерб, кроме отсутствия тканей и нервов.
Жаль.
Чуть правее, и мне не пришлось бы слышать его вопли.
— Какого хрена, братан? — Он вцепился в запястье и издал страдальческий вопль. — Ты, блядь, порезал меня, чувак. Порезал меня!
Я сделал это, и я хотел бы сделать это снова.
Младший похлопал по полу, пытаясь найти кончики своих пальцев. Они рассыпались по плитке, как конфетти.
Даже сейчас из оставленной ими неровной полости сочилась кровь.
Это был первый раз, когда я метнул нож в мишень за пределами полигона. Впервые я попал во что-то именно этим ножом — подарком отца.
Хотя я знал, что с оформлением документов придется повозиться, я не жалел об этом.
— Какого черта? — Бретт-младший перешел на крик, топчась на месте и глядя на фонтан крови, хлещущий из его пальцев.
Видимо, он все-таки решил не искать свои отсутствующие органы.
— Дело в том, что ты не с тем человеком связался. Я же говорил тебе не приближаться к ней. Она моя.
— Это было просто дружеское прикосновение.
— Какое совпадение. — Я прошел вперед, взял нож и помахал им перед ним, сжимая рукоятку. — Просто дружеское прикосновение. Теперь твоя правая рука будет бесполезна даже для того, чтобы дрочить при мысли о ней.
— Я звоню в полицию.
— И что ты им скажешь? — Я вытер лезвие о край его рубашки и заправил его в держатель. — Что ты пришел в мой дом навеселе и сексуально домогался моего персонала?
— Я теряю кровь, — прохрипел он, выходя из кухни как можно громче, прижимая запястье к эмблеме Gucci на груди.
— Папа! Папа!
Наконец я бросил взгляд на Фэрроу.
Она молчала все это время, оценивая меня в своей манере, которая заставляла меня беспокоиться, что она может распутать все мои секреты из моих фасадов.
Я зевнул.
— Что?
— Ты потерял контроль.
— Я все прекрасно контролирую, — возразил я.
