Все мое тело было разбито — и оргазмом, и позой, в которой я его принимала, — но я все равно хотела отплатить ему тем же. Дать ему разрядку, в которой он отчаянно нуждался.
В конце концов, он был человеком, сколько бы он ни отрицал это в себе.
Я оттолкнула его от себя. Он откатился на пассажирское сиденье, следя за моими движениями жаждущими глазами.
Я отперла дверь, обогнула машину и открыла пассажирское сиденье, зацепив его пальцем.
— Вставай.
— Ты бросаешь меня в лесу? — Зак сжал свой член, пытаясь усмирить эрекцию, и нащупал в темноте трусы-боксеры.
— Потому что, позволь заверить тебя, Маленькая Осьминожка, я уже страдаю здесь.
— Мы собираемся решить твою проблему без секса, — объявила я, схватив его за руку и потянув к выходу.
Он, похоже, был не против прикосновений — во всяком случае, прикосновений ко мне. Гордость переполняла мою грудь от того, как далеко он зашел.
В слабом свете фар я заметила скептицизм в его приподнятой брови, но он все равно отнесся ко мне с юмором.
Я закрыла за ним дверь и, прижав его к себе, поцеловала.
Мы оба были обнажены до нижнего белья.
В любую секунду кто-нибудь мог нас застукать.
Одна только мысль о том, что нас могут увидеть, приводила меня в восторг. Но я отличалась от Зака — я постоянно флиртовала с опасностью. Я понимала, что подталкиваю его к этому.
Но я не понимала, почему он мне это позволяет.
Зак оглянулся, когда я опустилась на колени. Гравий впился в кожу. Я сдвинула его черные Calvin Kleins еще ниже.
Его горячий член пульсировал в моей руке, такой большой, что я даже не могла его удержать.
— Я бы не хотел, чтобы меня застали с членом во рту моей домработницы, — пробормотал он, проводя пальцами по моим волосам и притягивая меня ближе, вопреки своим словам. — Такой уровень разврата могут позволить себе только белые политики средних лет, Осьми. Встань. Мы займемся этим в другой раз…
Но не успел он закончить фразу, как я схватила основание его члена и направила его в рот, облизывая до самого кончика.
— Неважно. — Он провел рукой по лицу, шипя: — Похоже, я собираюсь разрушить свою репутацию, как и все остальные принципы, которых я когда-либо придерживался.
Просто поразительно, как твой язык доставляет мне неприятности.
В горле у меня заклокотало, но я подавила смешок и втянула в рот половину его члена.
Я хотела больше, но он не поместится.
Он дважды намотал мои дикие локоны на кулак и наклонил мою голову так, что начал проникать в мой рот.
— Черт, Осьми, как же в тебе хорошо.
