Он оберегал ее, как Венерина мухоловка. Мне понадобился целый батальон, чтобы высвободить свои пальцы из его. — Я… — Я не могу смотреть в глаза своему боссу и его невесте, боясь, что сгорю. — …мне нужно выбраться отсюда.
— Ты уверена? — Он наморщил лоб. — Потому что мистер Коста упомянул, что ужин будет бесплатным…
— Определенно.
Я стояла, размышляя, может ли Андерсон быть менее привлекательным, когда он выхватил бамбуковую шпажку из закусок и использовал ее как зубочистку.
Ага. Новое дно.
Я положила салфетку на стол.
— Извини, я пойду освежусь. Я сейчас вернусь.
Андерсон отсалютовал мне.
— Не торопись. А я пока займусь блюдами. Нет причин, чтобы они пропадали зря.
Подавив дрожь в голове, я пробралась через море столиков и проскользнула в женский туалет.
Я ухватилась за край раковины и уставилась на себя в зеркало.
— Возьми себя в руки, Фэр. Он всего лишь парень.
— Да еще и взбешенный.
Зак проскользнул внутрь, закрыв за собой дверь. Я повернулась, прижавшись затылком к влажной столешнице.
Он шел ко мне, вокруг него клубился сумрачный туман гнева.
Мое сердце заколотилось, пропуская удары. Каждый мускул спазмировался при одном только его виде.
Он прижался ко мне, накрыв своим телом мое.
— Что ты здесь делаешь?
Я теряла рассудок.
Но инстинктивно я откинула голову назад, ощутив горячую выпуклость его члена на своем бедре.
— Наслаждаюсь едой и красивым мужчиной. — Мне отчаянно требовалось напомнить ему — и себе — что я свободный человек. — Я же сказала, что у нас нет эксклюзивных отношений.
Ты ничего не можешь с этим поделать.
Его член запульсировал между нами, сильнее впиваясь в мое бедро.
— Я могу придумать, что мне с этим делать.
Жидкое желание затопило низ моего живота. Мои соски превратились в маленькие розовые бриллианты.
— И что же это будет?
— Ты.
Он сжал мои волосы в кулак, притянул мое лицо к своему и накрыл губы своими. Поцелуй пронзил меня, испарив гнев, смятение и сомнения.
Он обхватил мои щеки ладонями, притягивая меня ближе, словно хотел поглотить меня целиком, проглотить все мое тело и не оставить ничего от меня никому другому.
— Моя, — прорычал он в поцелуе, прикусывая мою нижнюю губу, его руки блуждали, пальцы обвивались вокруг моего тела.
Теперь он был осьминогом, пытающимся завладеть каждой клеточкой моего существа.
— Моя, моя, моя, — повторял он, углубляя наш поцелуй, проникая рукой между моих бедер.
Пальцы Зака прошлись по моей щели через трусики. Из меня вырвался стон.
