Его жена была крошечной, но производила много шума.
— Я больше люблю теорию хаоса. А она, похоже, олицетворяет анархию.
Ромео заставил Даллас выйти замуж, что привело к вихревым отношениям со взлетами и падениями, а также с достаточным количеством триггеров для трех исторических драм.
Спустя год и четыре с лишним миллиона долларов он казался счастливым со своей женой. Но я встречал людей, которые чувствовали себя счастливыми, будучи зараженными болезнью Лайма.
У людей в основном не было стандартов.
— Анархия или нет, но она привлекла твое внимание, и никто другой за те тридцать с лишним лет, что я тебя знаю.
— Ромео взглянул на таймер. Наверное, отсчитывал секунды до воссоединения с Даллас. Меня тошнило от них двоих. — Это должно что-то значить.
— Это значит, что она ненормальная, — добавил я. — Совершенно невменяемая и настолько глупая, чтобы войти в мое логово без приглашения.
— Она вошла и пробыла там несколько часов. — Олли перешел к обхватыванию своих яиц, чтобы защитить их от холода.
— Это значит, что тебе понравилось ее общество.
— Я ее не ищу. — Я наблюдал за тем, как моя кожа приобретает приятный оттенок синевы, и удивлялся, почему она все еще чувствует себя одинаково, до и после."
"Часы показывали две минуты. Олли и Ром начали болтать, дрожать, прыгать вокруг. Они были такими мягкими. Такие живые и в гармонии со своими глупыми телами.
Я не мог понять, завидовать им или раздражаться.
Ром двинулся к выходу.
— Почему?
— Потому что она мне не нужна.
— Ты не закончил игру в Го.
— Олли щелкнул пальцами. — Ты же знаешь, что не сможешь жить с осознанием того, что она могла бы тебя в нее обыграть.
— Она и не могла. Она едва выжила во время нашей игры. — Я был уверен, что скоро забуду ее.
Ее ничтожное существование не оставило отпечатка на моей жизни.
— Он будет искать ее. — Ромео провел рукой по своей темной гриве, глядя на часы над нашими головами. — Черт, такое ощущение, что я здесь с четверга. Время ползет, когда ты замерзаешь до смерти.
— Я не буду ее искать, — возразил я, не двигаясь ни на дюйм, ледяной дым даже отдаленно не проникал в мою плоть.
Я онемел.
Так сильно онемел.
Всегда, блядь, онемевший.
Олли толкнул Рома локтем и наклонился к нему, чтобы прошептать.
— Как ты думаешь, как они назовут своих детей?
Ром оттолкнул его.
Член Олли покачивался от движения. На морозе он не уменьшился ни на сантиметр. Возможно, это было медицинское состояние.
Одно из многих, если мне нужно было угадать.
