Она испуганно отставила чашку и проговорила чуть дрогнувшим голосом:
– Алена Сергеевна? Что-то случилось?
Алена смерила ее взглядом, от которого Альбина слегка съежилась и вжалась в кресло:
– А что, непременно должно что-то случиться, чтобы я приехала? Может, меня Григорий Валерьевич прислал проверить, как тут дела?
Это высказывание понравилось Альбине еще меньше – дела как раз обстояли именно так, чтобы имело смысл скрыть это от хозяина. Она сразу предупреждала Марата, что не хочет участвовать в его затеях, что собственное место ей дорого, однако любовник уверил ее, что хозяин сейчас не в том положении, чтобы активно интересоваться делами, а его жена и Мазей вовсе ничего не понимают во всей кухне.
И что через дочернюю фирму они смогут перегонять часть денег на счет в надежном австрийском банке, а затем и перебраться в Австрию на жительство. Мол, схема вполне надежная, сбоев не дает…
И вдруг появляется Алена Сергеевна, да еще в компании нотариуса, да с заявлением очень неприятного содержания. Ситуация нравилась Альбине все меньше, и, услышав просьбу покинуть кабинет минут на двадцать, она всполошилась:
– А почему, собственно? – и наткнулась на ледяной взгляд молодой жены хозяина:
– Я не просила обсуждать, я просила выйти.
"
"Альбине ничего не осталось, как встать и пойти в приемную к Елизавете – вдруг та в курсе. Дверь в кабинет шефа была плотно закрыта, секретарша сидела на своем месте с обиженным выражением на хорошеньком лице и рассматривала маникюр. Альбина села на стул для посетителей и страдальческим тоном спросила:
– Лизочка, корвалольчика нет у тебя? Что-то сердце закололо…
Лиза полезла в ящик стола, накапала в стакан капли и встала, направившись к кулеру:
– Что случилось, Альбина Петровна?
Бухгалтер залпом выпила лекарство, отдышалась и проговорила:
– Ничего не понимаю! Явилась эта пигалица, выперла меня из собственного кабинета, заперлась там с Матвеем Моисеевичем.
А зачем? Что им делать вдвоем в бухгалтерии?
– И не говорите! – подхватила Лиза, наклоняясь к Альбине и понижая голос.
– Влетела сюда как фурия, Витьку Боксера сначала здесь оставила, потом в кабинет к Марату Алексеевичу позвала, долго они там были. А перед этим велела мне нотариуса срочно вызвать. Я краем уха услышала разговор о какой-то дарственной, но какой и на что, не поняла. А в кабинете сейчас тихо, хотя там Витька и Марат Алексеевич. Молча сидят, что ли?
– Чует мое сердце, неспроста все это… Ой, я дура, зря поддалась на его уговоры! – запричитала бухгалтер.
