Дома ее страсть никому не была нужна, так только, изредка, чтобы не забывала, что замужем.
Если даже свекровь и муж заметили в Алене какую-то перемену, то промолчали. Вадим предпочел сделать вид, что ничего не происходит, старался вообще не разговаривать с женой, давая ей понять, что она недостойна его внимания. Регина Аркадьевна только поджимала губы, глядя на порхающую по квартире невестку. Алена же улыбалась, чувствовала себя легкой и невесомой, не повышала голоса и не спорила. Вернувшись домой, быстро и без возражений выполняла все прихоти свекрови, крутилась, как электровеник, и казалась абсолютно довольной жизнью.
В день выписки Грачев подарил ей огромный букет роз.
– Поедем со мной, – просил он, держа ее руку в своей. – Поедем, Аленушка, не место тебе здесь.
– Гриша, не надо, – впервые назвав его по имени, сказала Алена, опустив в пол наполнившиеся влагой глаза. – Это невозможно…
– Почему? Ведь нам с тобой так хорошо вместе.
– Я замужем…
– Упрямая чертовка, – вздохнул Грачев.
– Прощай тогда.
Он поцеловал ее, потом еще раз, словно хотел запомнить, как она это делает…"
"Вечером Вадим снова ее ударил, да так, что сломал нос. Это было последней каплей – Алена взяла свои документы и уехала в больницу. Молодой лор-врач в приемном покое долго качал головой, разглядывая ее нос:
– Ну что, Алимова, изуродовали тебе личико – носик набок останется, а жаль… Пластику бы, но это дорого очень…
Алена рыдала в голос, но сделать ничего не могла – денег нет, а бесплатно такие операции не делают…
Ночевать она осталась в больнице, в пустой спецпалате, где еще вчера лежала в объятиях Грачева.
Назавтра была суббота, но Алене идти было некуда. К мужу – страшно, к матери – бессмысленно, они три года не общались, и та, кажется, успела забыть о том, что у нее когда-то была дочь. В носу стояли две трубки, даже на улицу выйти стыдно, но есть хотелось…
Алена брела к ближайшему магазину, когда сзади посигналили.
Она повернулась, закрыв нос варежкой, и остолбенела, увидев Грачева, высунувшегося из черного «Мерседеса». Он выскочил из машины и подошел к ней, нагнувшись, чтобы поцеловать, но обнаружил синяки под глазами, а отведя руку в варежке от лица, увидел и нос. Его глаза сузились, под кожей заходили желваки, он открыл дверку машины и решительно запихнул девушку внутрь, устроившись рядом.
– Домой, Андрюха! – велел он водителю. – Прогулка отменяется.
