А жить-то надо, Вадька два года не работает, не берут нигде.
– Значит, так ищет, – жестко перебил ее Гришка. – Настоящий пацан всегда может в жизни устроиться. Имея такую жену, я землю бы рыл, только чтобы ты ни в чем не нуждалась, а у вас – наоборот. Хотел бы я взглянуть на урода, ради которого ты на себе алкашей и бомжей таскала! Все, надоело мне про это! В понедельник пошлю человека в твою больницу, он все оформит, а осенью учиться пойдешь, если захочешь. И вообще – от этих разговоров что-то я проголодался, – улыбнулся он.
– Пойдем, съедим что-нибудь.
Сидя за столом, Алена ловила на себе неприязненные взгляды молодой девушки, подававшей и убиравшей тарелки. Гришка тоже это увидел и, поймав домработницу за руку, тихо, но властно сказал:
– Лора, если ты еще раз позволишь себе косо посмотреть на Алену Сергеевну, то пожалеешь. Теперь она будет здесь хозяйкой. Мои слова передай всем, ничего не упусти, поняла? А если я что-то замечу… все ясно?
– Да, Григорий Валерьевич, – поспешно закивала она головой.
– Извините.
– Свободна.
Ларису как ветром сдуло, а Алене стало неловко.
– Так, Аленка! – решительно произнес Грачев. – Ты это брось! Они получают деньги за работу, их никто не заставляет здесь трудиться, но за свое место они держатся зубами. И ты для них то же, что и я, запомни. И научись вести себя соответственно."
"Дневник.«Чувствую, будут у меня проблемы… Если честно, то я не думала ни о чем и ни о ком, кроме Гришки – он мне нужен как воздух, и ради него я сделаю все, что он попросит…»
После обеда Грачев уехал куда-то, велев Алене поспать, что она и сделала с великим удовольствием.
Проснулась от прикосновения Гришкиных губ к груди – лежала под одеялом голая. Увидев, что Алена открыла глаза, он заулыбался:
– Проснулась? А я сижу возле тебя минут сорок и не верю, что ты здесь, в моей постели.
– Решил убедиться на ощупь? – засмеялась девушка, обнимая его за шею.
– Будь моя воля… – прошептал он ей на ухо и взял с пола большой пакет, вытряхивая его содержимое на постель.
Там оказалась куча всякой всячины, от умопомрачительного белья до джинсового костюма, и Алена вытаращила глаза:
– Гриш, куда столько?
Он довольно улыбался, глядя на ее растерянное лицо:
– Аленушка, это такая мелочь! Потом, после операции, поедем вместе, выберешь, что сама захочешь.
И он принялся одевать и раздевать ее, как ребенок куклу.
