Во дворе действительно слышался шум и громкий хохот Мазея, любившего побалагурить с охраной.
– Отпусти меня, я не хочу сейчас разговаривать, это нельзя обсуждать вот так, на бегу! – взмолилась Алена, глядя на мужа заблестевшими от слез глазами.
– Хорошо, сейчас иди к себе, я поднимусь, когда закончу, – сухо сказал Григорий, выпуская локоть жены и направляясь к входной двери. – Мазей! – крикнул он, открывая ее. – Хорош байки травить, время не ждет!
Алена бегом поднялась к себе в спальню, легла на кровать и вволю поплакала.
Жизнь рушилась – вот уже и муж завел любовницу, вот уже он разговаривает с ней, Аленой, как с прислугой. А завтра он просто возьмет и выкинет ее из дома. А что? Вполне может…
Мазей развалился в кресле перед большим камином и потягивал коньяк из широкой рюмки. Грач метался по комнате, словно не находил себе места в собственном доме.
– Нет, ну ты подумай, Ванька! Я ему верил как брату, а этот…
– Тихо, тихо! – поморщился Мазей, прекрасно знавший, о чем идет речь.
Виновником праведного гнева Грача был Кочан, попавшийся вчера вечером с крупной партией наркотиков. А это означало только одно – теперь милиция не остановится, пока не перевернет вверх дном все, что принадлежит лично Грачу и всем, кто как-то с ним связан. А поскольку Григорий Грачев вдруг решил баллотироваться на выборах в Законодательное собрание, то такая слава ему была совершенно не нужна. Его соперник – бывший сотрудник местного Управления ФСБ, и ему и так не составляло труда найти компромат на оппонента, так что давать в руки лишний козырь было просто глупо.
– Гриха, да расслабься – завтра заряжу своих людей, замнем по-тихому, – лениво протянул Мазей, покручивая в пальцах рюмку и рассматривая коньяк на свет. – Ты мне лучше вот что скажи – с кем это тебя видели сегодня в клубе, а?
Грач остановился напротив него и уставился в лицо приятеля с недоумением:
– Где?
– Гриха, ты меня-то не лечи, не надо, – попросил Ванька, залпом опрокидывая содержимое рюмки в рот.
– Сегодня часов около шести ты приехал в клуб с какой-то телкой, сразу ушел с ней в «приватку» и пробыл там около двух часов. Потом твои охранники отвезли ее и вернулись за тобой. Скажешь, не было? Или кассетку привезти?
– Сдурел, урод?! – взвился Грач, хватая Мазея за грудки. – Ты что – и меня на камеру?! Да я… я…
– Убери руки, Гриня, и остынь, – спокойно проговорил Мазей, глядя в расширившиеся от гнева зрачки Грача.
