Моей будешь, ведьма!

Открыв дверь, едва не завизжала, практически налетев на Лео, опирающегося на дверной косяк высоко поднятой над головой рукой и сверлящего меня хмурым взглядом.

Мамочка моя! Как давно он тут стоит и сколько успел услышать?

29

БИАТРИС.

– Лео... – прошептала я в ужасе и попятилась.

– Триис, так ты, оказывается, не шпионка, а юный сыщик, – шагнул он ко мне так грациозно, словно хищник на охоте.

– Я не сыщик, а...

Не дав договорить, он резко бросился вперёд и, подхватив меня под попу, поднимая, оторвал от пола и прижал к себе.

– Я знаю, ты не сыщик, ты – моя ведьма! – заверил он улыбнувшись.

– Вот уж дудки! Ты от меня отказался! Так что, герцог Крослифф, поставьте меня туда, где взяли и держите свои руки при себе! – выдохнула я возмущённо.

– И не подумаю! Если я буду держать руки при себе, как же я докажу, что действительно святой? – пока говорил, нахальный герцог успел вернуться в спальню и дойти до кровати.

Секунда полёта и я, взвизгнув, упала на мягкий матрас, со страха обхватив навалившегося сверху Леонардо руками и ногами. Переведя дыхание и скрыв рвущуюся на лицо улыбку, поинтересовалась:

– Хочешь, я тебе на слово поверю и присужу этот статус заочно?

– Ещё чего! – настала его очередь возмущаться. – Не нужны мне твои подачки и положенный мне статус я получу заслуженно! К тому же, возможно, я и не святой, а бог!"

"Улыбнувшись, провела пальцами от его виска вниз и, глядя в глаза, погладила щёку, прошептав:

– Нисколько в этом не сомневаюсь.

Неожиданно став серьёзным, мужчина попросил:

– Прости меня, ёжик. Моя жизнь была слишком бурной, и некоторые моменты не могли не оставить следов. Безусловно, по отношению к тебе я был не прав, но моя подозрительность и недоверие к людям оправданы, поверь.

– Поделишься?

– Не хочу, но, похоже, придётся. Но только за откровенные ответы на мои вопросы! – выставил он условие.

– Согласна.

– Не знаю, с чего начать, – пробормотал мужчина и, скатившись с меня, закинул руки за голову, уставившись в потолок.

Сев, я неловко поёрзала и, набравшись смелости, заползла на Леонардо, пристраиваясь на его груди и прижимая колени к бокам.

– Почему ты так рано женился? Сильно любил? – спросила, подталкивая к рассказу и молясь про себя, чтобы он сказал «нет».

– Любил? Да, первую жену я любил, – оборвал он мои надежды, – но скорее как друга.