Мои бывшие

Он грубо врывается мне в рот, а я цепляюсь за его брюки, смотрю на него, запрокинув голову, и он тоже смотрит, как вколачивается мне в горло, в кулаке натягивает мои волосы, из глаз слезы брызжут.

У него будто бы тоже.

Он резко вышел, не дал прокашляться, наклонился и дернул меня к себе. На поцелуй ответила, прижалась к нему всем телом, вместе завалились куда-то в сторону, на заставленный вазами стол.

На миг меня оглушило — это стол скрипнул по каменному полу деревянными ножками, и вазы посыпались с него, секунду назад целые, одно неверное движение — и осколки под ногами у нас.

— Мирон.

— Что бы ни случилось — будь со мной? — его шепот обжигал шею, клеймо за клеймом, и внутри меня что-то жгло.

Пуговица с моих джинсов отлетела в сторону, подпрыгивая на полу, застучала гулко.

Всхлипнула и развернулась спиной к Мирону, ладонями оперлась на стол.

— Будешь, Яна? — продолжал он шептать, сдирая с меня джинсы вместе с бельем, смял ягодицу и толкнул животом на стол. — Яна?"

"Он ворвался сразу, не погладив меня, влажный от моей слюны член скользнул в нежные складки, и как огнем полоснуло, от этой резкости, он растянул меня одним размашистым движением, до упора и звонкого шлепка, с которым врезался в меня бедрами.

Меня пошатнуло, застонала и вцепилась в столешницу. Всем телом ощутила, как горячий член рванулся назад, и снова в меня, с оттяжкой, с размаху.

Заскрипел стол.

— Яна, — Мирон начал вколачиваться, повторяя мое имя как мантру, будто в бреду, глубокими нетерпеливыми толчками выбивая обещание, признание — с ним, что бы ни было.

Я хочу. Пусть это продолжается бесконечно. С ним.

— Да, да, да! — я сорву голос, но не замолчу, я буду шептать, и мой шепот сплетется, с этими влажными шлепками, со скрипом стола и хрустом бесценной посуды под нашими подошвами, ее мы сломали, а друг друга сбережем.

— Только …моя…без Руслана? — выдохнул он.

Напомнил.

Напомнил.

Напомнил.

И ответа не получил.

Глава 49

Глава 49

— Яна, Яночка…

Мирон долбится в меня, наполняет своей твердостью.

Стоны сдерживаю, и слова.

Принимаю в себя его член, и с ума схожу — как же я соскучилась по Мирону. Он мой, этого не изменит никто и никогда.

— Яна… ответь, — прохрипел Мирон, и изменил угол проникновения.

Движения стали рванее, они приносят и наслаждение, и легкую боль. Она как изысканная приправа, делает ощущения лишь ярче, полнее.

Ноги дрожат, я всхлипываю, сжимаю Мирона внутри.