Мой бывший враг (СИ)

Ещё недавно я так этого ждала, так к этому стремилась, и вот, пожалуйста, цель достигнута, а у меня ни восторга, ни даже банального удовлетворения. Умом я понимаю, конечно, что это здорово, но в душе – полнейшее равнодушие.

Честно говоря, я и узнала-то о том, что меня зачислили на бюджет от Веры Филимоновой. Она тоже поступила в госунивер, но на экономический. И позвонила поздравить себя и меня.

К слову, я и документы подала вовремя благодаря ей. Такая несобранная была в те дни, да вообще весь июнь как будто в прострации всё время находилась.

Ничего не хотелось, голова не соображала, каждый день на нервах. Она тогда буквально заставила, спасибо ей, конечно.

В общем, с грехом пополам я всё, что нужно, отправила в приёмную комиссию, заполнила анкету, подала согласие, а затем просто благополучно позабыла.

Нет, вру, один раз я всё-таки вспоминала и заходила на сайт проверить. Меня тогда по баллам переплюнули уже два человека, а бюджетных мест на год выделили всего пять.

Но я ничуть не расстроилась, не напряглась, мне было всё равно. В моей личной шкале ценностей приоритеты резко поменялись местами.

Вчера, когда к Димке в больницу приезжал какой-то светило по поводу его зрения, я сидела под дверью, пока он проводил осмотр, ждала его заключения, как приговора, и молилась, точно сумасшедшая: «Пусть я стану уродиной! Пусть я никуда не поступлю! Пусть меня все ненавидят! Только бы мой Дима…».

Хотя понимала ведь, что всё это бормотание – бред чистой воды.

А Филимонова продолжала ликовать в трубку:

– Я за вчерашний день прямо извелась вся. Вчера же должны были появиться результаты. А вечером вообще сайт глючил. А сегодня как увидела с утра… Боже, до сих пор успокоиться не могу! Танька, мы поступили! Ты в курсе, что экономисты и юристы в одном корпусе сейчас? Значит, вместе учиться будем… Нет, ты только прикинь, мы – студенты!

– Да, круто, – вяло поддакнула я.

Димка вот вообще никуда не смог даже просто подать документы.

И потеряет теперь, как минимум, год. При самом лучшем раскладе. Хотя он с его результатами вообще мог бы пойти куда угодно.

Филимонова не дура, поняла, что её восторги разделить я не в состоянии, вздохнула и уже без всякого ажиотажа спросила:

– Плохо, – вымолвила я и тут же разрыдалась. От нервов.

Зрение к Димке так до сих пор и не вернулось. Самое ужасное – никто даже не знает, почему.

Ожог роговицы у него поверхностный, так сказали.