– У вас в квартире всегда так холодно?
– Третий день, – тихо произношу я и встречаюсь с угрюмым взглядом Давида. – Во всем доме отопление отключили. Порыв в подвале.
– Варвара Владиславовна, запишите: температура в помещении, где находятся дети, ниже нормы, – уверенно говорит Шапокляк и шагает дальше по квартире, оставляя грязные следы на полу. – Так а вы, мужчина, кто?
– Я друг, – стараясь быть вежливым, отвечает он.
– Друг? – Варвара Владиславовна приспускает на носу очки и смотрит поверх стекол. – А может, вы сожитель?
– Или того похлеще, – добавляет Шапокляк.
– Родной отец. А вы у нас, милочка, числитесь как мать-одиночка.
– У нас много таких. – Поправляет очки обратно и что-то царапает ручкой в журнале.
– Каких? – рявкает Давид.
– Которые обманывают государство, чтобы незаконно социальные выплаты получать.
– Нет, – отмираю я. – Это просто друг! – Пытаюсь исправить ситуацию, чтобы они действительно не подумали, что между нами с Давидом что-то есть. У меня и правда нет никакого желания ссориться с государством и что-то кому-то потом доказывать.
Мне совершенно не нужны дополнительные проблемы.
– Где второй ребенок? – спрашивает та, которая худая.
– Она спит в спальне. – На данный момент это единственная комната, в которой тепло.
– Покажите, – настаивает женщина.
– Может, не надо туда заходить? – умоляюще произношу я. – Давайте я вам немножко дверь приоткрою, и вы просто заглянете. Там чисто и тепло, поверьте на слово, – тяжко вздыхаю я, понимая, что уговорить этих дамочек мне не удастся.
Легче показать им спальню, чтобы они побыстрее ушли, а потом убраться после их них.
– Нам надо осмотреться, – настаивает на своем соцработница.
– Вы туда сейчас холод запустите и грязи нанесете, – с нажимом произносит Давид.
– Ладно, – сдаюсь я и впускаю их в комнату. Давид остается стоять в коридоре. В спальне тепло. Анечка спокойно посапывает в кроватке. Несмотря на это, женщины даже не пытаются вести себя тихо. Они громко переговариваются, тем самым будят дочь, и она начинает хныкать.
– Так. Все. Хватит! – взрывается Давид. – На выход! – показывает рукой на дверь.
Я кладу в кроватку Даню и беру на руки Аню, чтобы успокоить.
– Что вы себе позволяете? – округляет на него глаза Шапокляк.
– Если вы сейчас же не покинете эту квартиру, то ощутите в полной мере то, что я себе позволяю, – цедит сквозь зубы мужчина.
– Ну, знаете ли, – угрожающе поднимает палец вверх та, что в очках. – Мы сейчас полицию вызовем.
