И ведь ни денежная вира обе стороны не устроила, ни то, что каждая семья потеряла по важному человеку… Не договорились.
— Я призываю вас в свидетели, что я обвиняю Ворфа в том, что он стал причиной смерти моей дорогой дочери. И что я правомерно законно напал на него и убил, пусть брат Ворфа Рагнейд говорит обратное, — рычал седовласый мужчина
— А я говорю, что за смерть моего брата убийца, Сонтор, должен быть объявлен вне закона и изгнан. И никто не должен давать ему пищу и оказывать ему какую-либо помощь. Я говорю, что он должен лишиться всего добра и половина его должна отойти мне, — кипятился Рагнейд, — Потому что доход наш промысловый на Ворфа ложился, как и дани, и без него нашей семье тяжко станет.
Я объявляю об этом так, чтобы все слышали.
Ох.
Изгнание и объявление вне закона — самое суровое наказания, после которого, по сути дела, обвиняемого на землях Ворона мог убить кто угодно, когда угодно и каким угодно способом — без угрозы суда. Проще уж самой лук достать…
Вот как поступить? Они оба виноваты — и оба правы.
Оба болят душой — и готовы душу эту отдать за деньги.
И соседи при этом… Верно говорят, на войне все проще.
— А ведь обвинитель не женат, — наклонился вдруг ко мне годи, который все то время, что стороны спорили, стоял подле.
Старец просто так говорить не будет…
Улыбнулась коротко. Встала, знаком показывая, что решила. Замолкли все.
— Выслушала я вас. Каждому верю… Смерть за смерть вы взяли — а счастливее не стали. Смерть за смерть если еще возьмете, и я вас принудить к этому попробую — и всех вир не хватит, чтобы завершить.
Но вот жизнь за жизнь, да к новой жизни… Соседи вы, и если бы не горе, которое вас разъединило, а не объединило, друзьями остались бы. Так что бы не связать две семьи заново? У Сонтора еще две дочери подростают… Могли бы и по другому пути все пойти, верно? Пусть породниться дважды не выйдет… так пусть хоть единожды будет. Выбирай, Рагнейд, жену себе… Оба не в убытке окажетесь, а в прибыли. А ежели не хотите… — мой голос сделался стальным, — оба в изгнание отправитесь.
Не нужны мне кровавые реки у порога моего дома. А за пределами стен убивайте друг друга — все равно на том закончите.
Замолчали.
А те задумались.
Переглядываться начали.
И судя по одобрительному гулу — верное решение примут. И всем удачное…
Но от довольства и следующего спора меня отвлек всадник, что спешно въехал во двор, спешился, и бросился, запыленными длинными дорогами, мне в ноги.
Я вцепилась в подлокотники кресла и не зря.
