Так все узнали, что король Бранд, плодивший не только родных детей, но и бастардов — некоторые из них оставались при нем воинами — спутался еще и с чернокнижницей. Черной колдуньей, которая предпочла свою общину жизни в замке, и оставить дочь чужой семье, чем растить свое подобие."
"— Ты должна благодарить богов и мое милосердие за то, что мы оставилась в живых и о тебе было кому позаботится, — шипела мне мачеха раз за разом. Особенно громко тогда, когда я удирала из-под надзора или разбивала нос её сыночку, своему сводному брату.
— Я должна благодарить лишь доброту простой женщины и ваш страх перед проклятьем, — однажды ответила ей дерзко, за что получила пощечину. Но это была последняя её пощечина — с того дня я пообещала себе, что никому не позволю унижать себя.
И сдержала обещание.
Постепенно кюне Хлив пришлось смириться с моим присутствием. И хотя она не упускала случая меня уколоть, с каждым годом это удавалось ей все меньше.
Я мало чем дорожила, потому и сложно было управлять мной, угрожая лишить этого.
Что у меня было, кроме собственного имени и судьбы?
Верность Дага.
Настороженное одобрение отца, который разглядел во мне способности и интерес к общему укладу и военным ремеслам.
Возможность тренироваться и уходить за пределы крепости, когда мне вздумается.
Но без этого я смогла бы прожить. Я вообще, как оказалось, мало что оценивала высоко.
Собственную жизнь?
Теперь и её потребовали в уплату.
Хотя разве не к этому я стремилась? Чтобы меня ценили также, как прочих воинов? А те по первому приказу готовы были умереть за своего короля.
— Как же я могу это сделать, отец? — получилось хрипло и неуверенно.
Дай сил мне и злости, Фрейя, потому что сейчас мне действительно страшно.
— Подобраться к нему… и усмирить.
Дрогнула, еще до конца не осознавая весь его план, но понимая, что он имеет в виду.
Ведь усмиряли или воины диких жеребцов, или женщины — мужчин. А у черных колдуний именно так и проявлялась сила.
С первой ночью и новой луной.
Я обвела взглядом стоявших кругом ярлов, но ни у одного не увидела сомнений в этом предложении. Или сожалений. Каждый готов был отдать жизнь за крепость, земли или свои владения, даже мой трусливый младший брат. И они пребывали в полной уверенности, что и я должна так поступить.
