Мой граф

Там было тепло и уютно, и они еще не видели лошадей Тарстонов. Пиппа слыла прекрасной наездницей, посему ей не терпелось прокатиться верхом. Мистер Доусон хотел залезть на сеновал, потому что в его обыкновении было забираться на все сеновалы, которые ему попадались. Это напоминало ему о детстве. Сеновал был его излюбленным местом, где он прятался и читал книжки.

Он забирался на сеновалы по всему свету, поведал ей мистер Доусон, даже на Востоке и в Мехико. Так что, покончив с маленьким, но совершенно необходимым путешествием вверх по крепкой дубовой лестнице и обратно, они направились к озеру, где Пиппа с удовольствием обследовала искусственные руины.

– Какая красота, – сказала Пиппа, вытянувшись на одной из стен и подложив руки под голову.

Мистер Доусон возле руин не задержался. Он прошел дальше к озеру, где подобрал с земли несколько плоских камешков.

Пиппа нежилась под теплыми солнечными лучами, чувствуя, что ее неудержимо клонит в сон. Едва она начала погружаться в приятную дрему, изрядно измотанная как дневными, так и ночными приключениями предыдущего дня, как услышала, что мистер Доусон зовет ее.

Она села, стряхнула с себя сонливость, поднялась и подошла туда, где он стоял у кромки воды.

– Итак, – сказал мистер Доусон, ловко бросив плоский камешек прыгать по гладкой водной поверхности, – что происходит между тобой и лордом Уэстдейлом, Харроу?

У Пиппы чуть сердце из груди не выскочило.

– Что вы имеете в виду?

Мистер Доусон повернулся к ней всем корпусом.

– Да будет тебе. Рожи, которые ты корчил ему в комнате для завтраков, ясно сказали мне: назревает что-то необычное.

– Рожи? – тихо переспросила она.

– Да. Страшные рожи.

– Иногда я просто ненавижу его.

– И? – Мистер Доусон бросил еще один камешек.

– Иногда… ох, мистер Доусон. Могу я говорить с вами откровенно? Вы не выдадите мой секрет, если я поделюсь им с вами?

Он усмехнулся, подошел к бревну и сел на него, потом похлопал рядом с собой:

Она послушно села.

Ей хотелось заплакать, но она не собиралась поддаваться подобной слабости. Она подумала о том, как месье Перро поможет ей обрести истинное счастье, если только ей удастся добраться до Парижа.

Истинное счастье в том, чтобы не полагаться ни на кого, кроме своего мастерства с миндальной пастой и нугой, марципаном и жженым сахаром.

– Единственный твой секрет, который мне пришлось бы выдать, это если бы ты замышлял кого-нибудь убить, – сказал мистер Доусон.