Мой граф

– Что такое с этими странными городскими? – вопросила какая-то пухлощекая леди у пожилого джентльмена, сидящего с ней рядом с кружкой эля в застывшей руке.

– Вот вы где! – вскричала Пиппа.

Объект ее поисков по-прежнему восседал перед камином, положив ногу на ногу, с пачкой бумаг в руке. Пиппа оказалась возле него ровно на секунду раньше Грегори.

– Я – Харроу, камердинер лорда Уэстдейла, и пришел, чтобы почистить ваши сапоги, – запыхавшись, объявила она.

– Но им не требуется чистка, мой дорогой, – любезнейше отозвался мистер Доусон.

«Какой же он все-таки милый старичок», – подумала Пиппа.

– Вот именно, не требуется. – Грегори сложил руки на груди. В эту минуту он походил на разъяренного быка, роющего копытом землю, но на кого он зол – на Пиппу или на Марбери?

Марбери вошел в обеденный зал более размеренным шагом, причем с видом кота, который только что слопал канарейку.

– Может, сейчас вашим сапогам чистка и не требуется, – возразила Пиппа, обращаясь к мистеру Доусону, – но позже непременно потребуется.

В сущности, я буду счастлив послужить вашим временным камердинером в Тарстон-Мэнор. – Она метнула на Грегори взгляд, который говорил: «Только попробуй меня остановить».

– Доставать камердинеров из шляп – это только один из обширного набора моих фокусов, – довольно промурлыкал подошедший Марбери и улыбнулся мистеру Доусону, который подчеркнуто не обращал на него внимания.

– Мой камердинер не едет ни на какой загородный прием. – Говоря это, Грегори в упор смотрел на Пиппу.

 – В сущности, мы сейчас же уезжаем.

– Так что же? – Мистер Доусон переводил взгляд с Грегори на Пиппу и обратно: – Едете вы или не едете?

– Не едем, – в один голос заявили они.

И эти противоречащие друг другу слова стали как будто каким-то злым заклинанием. В ту же минуту огромная темная тень пролетела за окном, а за ней последовал оглушительный, сотрясающий грохот, треск ломающегося дерева и испуганное лошадиное ржание.

Грегори одним прыжком оказался у двери и выскочил во двор.

Гигантский дуб, который затенял половину двора, лежал на земле.

Одна из его огромных веток упала прямо на чью-то карету, которая стояла на перекосившихся колесах, а крышу ее разнесло в клочья. Два сундука валялись на земле, содержимое из них высыпалось.

Лошадей еще не успели запрячь в карету – слава Богу.

Карета Грегори, стоявшая дальше, с правой стороны, была в полном порядке, хотя свежая пара все еще боязливо вздрагивала, нервно раздувала ноздри и вращала глазами.