Мой граф

– А только это и важно в камердинере, не так ли?

– Мистеру Доусону он, похоже, нравится, – заметил Марбери.

– Очевидно, они сблизились на почве неприятности, случившийся с твоей каретой, – сухо сказал Грегори и подошел к барной стойке, где Пиппа сидела рядом с Доусоном, в руке которого тоже была кружка с элем.

– Ну, Харроу, – отчеканил Грегори, уже страшась реакции Пиппы, – поехали.

Давно пора. Он надеялся, она понимает, что уже достигла предела допустимого.

Она вскинула на него свои большие ореховые глаза, все еще частично скрываемые этими ужасными очками, и Грегори почувствовал, как зашевелились волосы у него на затылке.

Она что-то задумала, это ясно как божий день.

– Ей-богу, милорд, – сказала она. – Нам вовсе не обязательно тащиться в Пламтри. Вы вольны ехать прямиком на загородный прием в Тарстон-Мэнор.

Грегори удостоил ее колючей улыбки.

– Спасибо, Харроу, за то, что говоришь мне, своему хозяину, куда я могу или не могу ехать. – Вспышка в глазах Пиппы сказала ему, что есть одно особенно жаркое местечко, куда она хотела бы его отправить.

 – Конечно же, мы должны ехать в Пламтри.

– Но вы совсем не думаете о себе. – Тон ее был искренним. – Вы же едете в Пламтри только для того, чтобы я мог повидаться со своей умирающей бабушкой. – Она взглянула на Марбери. – На самом-то деле она уже давно одной ногой в могиле. В прошлом году она чуть не отдала Богу душу от такой сильной лихорадки, что у нее на лбу можно было изжарить яйцо. – Пиппа повернулась к Доусону. – Вот ей-ей.

– Ну да, – хмыкнул Марбери.

 – Свежо предание, да верится с трудом.

– Ей-богу, не вру, – стояла на своем Пиппа, потом вновь повернулась к мистеру Доусону. – Но через неделю она уже отплясывала на свадьбе моей кузины.

– Подумать только. – Мистер Доусон наморщил лоб, но был крайне вежлив.

Пиппа энергично закивала:

– Заверяю вас, лорд Уэстдейл, я ни чуточки не против малость обождать с поездкой в Пламтри. – Она на мгновение задумалась, потом подергала себя за прядь волос на лбу – почтительный жест, который она иногда наблюдала у младшего конюха.

К несчастью, от этого ее парик слегка перекосился, поэтому она с паническим видом отвесила театральный поклон, умудрившись в процессе поправить и волосы, и шляпу. – И да благословит вас Господь за вашу доброту и внимательность. И скромность. Вы же едете только из-за меня. – Она повернулась к мистеру Доусону и послала ему смиренную, но понимающую улыбку. – Я знаю, что я преданный слуга. И лучший камердинер во всей Англии.