Мой идеальный Смерч. Часть 2

- Чего хорошую стрижку портить-то?

- Я тороплюсь, пожалуйста, сделайте то, что я сказала. - Отозвалась отрывисто Оля.

- Хозяин - барин. - Пожала плечами женщина. - Раз просите - сделаю.

И она действительно сделала все, как просила клиентка - умело и быстро. Некогда длинные и женственные светло-русые волосы превратились в короткие мальчишеские.

- Случилось что? - вдруг спросила парикмахер, когда Оля уже рассчитывалась с ней.

- Да вижу я, что случилось, - не поверила та. - Ну в общем-то, ты правильно сделала, что обстриглась.

Сестра у меня есть, она у нас от бабки дар переняла, дар будущее видеть может, так вот, она говорит, что вместе с остриженными волосами и плохое уходит.

- Да? - не лишком верила во все необъяснимо-мистическое Оля. Она разглядывала себя в зеркале, трогая пальцами волосы, и неожиданно дерзкая короткая мальчишеская прическа ей понравилась. Сейчас Князева перестала быть похожей на Бурундукову. И даже на Инну.

- Что тебя тревожит? - не отставала тетенька. - Парень? Поссорилась с ним? Или любовь несчастная? Или с деньгами туго? Слушай, а хочешь, я тебе того.

.. погадаю, а? Чуть-чуть умею.

И она без спросу взяла руку удивленной Оли, повсматривалась в мелкие узоры на ладони и выдала:

- Ох, как-то сейчас все печально у тебя в любви-то, да и не только в ней. Тебя как будто две, - черничные глаза прищурились. - А как будто бы и одна. Да уж. Не знаю, как это, только ты меня понимаешь, видать. Вон как у тебя пальцы дрогнули. Но это... ты крепись.

Сильная же. Если выдержишь - все у тебя нормально будет. Вот сестра бы точно сказала, что да как, а я могу сказать только, что муж у тебя будет - не скоро, да, но будет. И дочка будет. И все у тебя будет. Главное - сейчас не сломаться. - Она выпустила руку девушки и широко улыбнулась ей. - Иди с Богом, девочка.

- Э-э-э, спасибо, - ответила Оля, подумав, что все-таки надо было идти в хороший салон, а не в местную дешевую парикмахерскую со странной женщиной, вдруг вздумавшей ей погадать.

Однако в глубине души у Князевой стало как-то поспокойней, и она была даже благодарна парикмахерше за ее слова-утешения, пусть и глупые.

Из парикмахерской Ольга выходила с куда более свободной душой, словно отдав волосы, отдала куда-то и свою тяжесть с плеч, и неправильное желание быть для родителей хорошей девочкой, такой, какой была Инна, си страдания из-за первой в ее жизни любви. Кажется, даже объем легких увеличился, и дышать стало свободнее.