Мой кошмарный принц

И незаметно для себя провалилась в сон, спокойный, равнодушный, без малейших сновидений. Тот самый, ради которого она и доводила себя до такой изнеможения — просто рухнуть и уснуть.

Вот только находится в этом практически райском состоянии долго ей не было суждено. Гитарные аккорды и негромкий мужской голос, что-то напевающий, назойливым дятлом бились в виски, заставляя блаженное спокойствие отступить куда подальше.

Открыла глаза — зрение никак не хотело восстанавливаться, оно требовало сна — и как можно больше.

Но противный сосед сверху, кажется, был с этим не согласен. Ася снова прикрыла глаза, пытаясь уснуть. И в этот момент Станислав взял более высокие ноты. Девушка даже уже начала различать слова. Да, она была права, его голос идеален для пения. Вот только это пение далеко не идеально для ее сна. И…она его сейчас просто возьмет и убьет.

Наверное, приличная девушка должна была взглянуть на себя в зеркало, прежде чем направиться в логово такого красавца. Вот только Ася не чувствовала себя приличной девушкой — скорее ангелом мщения с топором.

А может и правда топор прихватить? Сколько анекдотов ходит про добрую фею с топором, надо хоть один реализовать.

Губы Аси Строгановой скривила усмешка, но она решительно нажала на кнопку звонка. Станислав появился в этот раз гораздо быстрее и даже одетым. Увидев девушку, он довольно улыбнулся:

— Я смотрю, ты все-таки передумала насчет свидания? Могу и тут обед организовать, под гитару спою, — подмигнул он. — Правда, в таком виде ко мне на свидания еще не приходили.

Черт! Только сейчас Ася сообразила, что светлые волосы, скорее всего, торчат после сна в разные стороны, тушь, нанесенная еще вчера утром, давно размазалась, от теней и следа не осталась. Впрочем, какая к черту разница, как она выглядит, даже если как подгнивший зомби из фильмов ужасов? Но да, топор бы явно в общий ее имидж вписался.

— Давай ты лучше заткнешься в обнимку с гитарой, а я спокойно досплю все то время, что собиралась спать? — почти миролюбиво предложила Ася, хотя ее интонация прямо намекала — лучше согласиться, иначе шансы выжить крайне невысоки.

Но сосед, видимо, был из отряда самоубийц.

— Я могу тебе колыбельную спеть, — не терял надежды Станислав. — А ты красивая, когда злишься. Даже очень.

От него исходили даже не волны — цунами очарования. Они могли поглотить с головой любую, заставить колени подгибаться, а дыхание прерываться. Любую. Вот только не ее.