Мой кошмарный принц

Отвлекать и отвлекать еще Белозерова по полной, иначе он точно не согласится. Ни один парень бы не согласился на ее безумную идею! Даже Глеб, тот еще авантюрист. — Бабульки у подъезда наверняка какие-нибудь знают. А ты у нас актер… Талантливый, харизматичный, мастер преображений и владения голосом…

— Ася, нет, — категорически ответил Стас, вспомнив предыдущее предложение и сообразив, к чему она ведет.

— Совсем нет? — состроила глазки Строганова и словно невзначай провела пальчиком по его обнаженной груди.

— Ка-те-го-ри-чес-ки, — по слогам выговорил Белозеров, с трудом сдержав желание перехватить чьи-то шаловливые пальчики.

— Очень-очень жаль, — огорченно надула губки девушка и обиженно посмотрела на него из-за ресниц.

— А что мне за это будет? — приподнял правую бровь Белозеров, наблюдая за этим представлением. И предложил. — Попробуй меня убедить.

Стоит ли говорить, что убеждала девушка его так активно, что опоздала на работу? Зато Стас потерпел полную и безоговорочную капитуляцию.

В полдень, в белом плаще, с кровавым подбоем… А, нет, это все-таки из другой оперы, куда более мрачной, чем эта. Так вот, в полдень во двор Дробицкого вошла немолодая женщина. Назвать ее старухой язык не поворачивался. Высокая, статная, в элегантной шляпке на седых кудрях, она была одета в длинное шифоновое платье и изящные балетки сорок второго размера. Оглядевшись по сторонам, она решительно направилась к лавочке, находящейся возле дома судьи.

— Доброго дня, дамы, — благородным, но слегка низковатым голосом, поздоровалась она.

Местный КГБ переглянулся. На мгновенье возникло ощущение, что они по каким-то своим каналам мысленно обсудили друг с другом и внешний вид незнакомки, и уже успели просчитать свое поведение с ней. Наконец, самая крупная из них, дородная женщина с неаккуратно накрашенными алым губами выдала:

— Ну здравствуй, коли не шутишь.

— Потеряла что-то? — чуть более доброжелательно поинтересовалась сухопарная дамочка в белом платке и халате.

Незнакомка печально вздохнула и призналась:

— Спокойствие я потеряла. Беда у меня, девочки.

«Девочки», которым явно было глубоко за шестьдесят, переглянулись и, не сумев скрыть алчущий свежих сплетен огонек в глазах, добродушно предложили:

— Да ты присаживайся. Расскажи, что случилось. Может, сможем чем-нибудь помочь.

Даже потеснились на лавочке, уступая место. Дама отказываться не стала, присела, двумя пальчиками подобрав подол юбки.