Мой кошмарный принц

От ее ответа почему-то хотелось улыбаться, но Белозеров каким-то неимоверным усилием воли себя сдерживал. Она только-только начинает открываться, перестает прятать свои эмоции. Еще подумает, что он над ней смеется, вообще пиши пропало. А меньшее, что он хотел — это обижать свою феечку. Ему и так вчера, когда он увидел ее слезы, самому себе захотелось дать по морде, а сейчас… Сейчас он просто тихо и молчаливо обещал самому себе, что сделает все, чтобы она никогда больше не плакала. Чтобы ей никогда не было больно.

Потому что от этого как-то погано и херово, в сотни раз сильней, становится ему самому.

— Ничего со мной не случится, — серьезно пообещал он, убирая поцелуями слезы с ее щек, и уже более шутливо добавил. — Так легко тебе от меня не отделаться, не надейся даже.

— Ну с этими иллюзиями я еще вчера распрощалась, — фыркнула Ася. В этот момент она почему-то напомнила ему хитрого лисенка, маленького, беззащитного, но хорохорящегося. Она вообще в последнее время стало гораздо мягче, воздушнее, счастливее.

И Стас радостно впитывал все эти перемены, теша себя надеждой, что она меняется ради него и ради себя в первую очередь. Он понимал, насколько сложно и важно ей было вернуть свой, родной цвет волос, и радовался как ребенок, когда это все-таки случилось. Парень хотел, чтобы она понимала: он будет с ней, какие бы тараканы в ее голове не танцевали ламбаду. Просто потому что эти тараканчики ее. А она сама — его. Родная, любимая феечка.

— Знаешь, — вдруг задумчиво заметила Ася, посмотрев на него ясными глазами, — о чем впервые подумала, когда тебя увидела?

— Что я красив, как Аполлон? — пошутил Стас, схлопотал несильный уда кулачков и рассмеялся.

— Я подумала о том, что ты выглядишь, как принц, — серьезно заметила Ася и, прежде, чем парень успел растаять, жестоко добавила. — а по факту ты конь… Кудрявый.

— Ну спасибо, милая, — притворно обиделся Белозеров. — Ладно хоть не мул.

— Ну….упрямство в тебе от тысячи мулов, наверное, — захлопала глазками Ася.

 — Но я это вообще к чему… Так вот, конь каким-то образом умудрился трансформироваться в принца. Моего принца. Или мне просто и коня достаточно? Не знаю….

Она вроде и рассуждала полушутливо-полусерьезно. Но почему-то от этих рассуждений сердце летело вскачь, как бешеное. Если уж он был и конем, то сегодня явно приобрел крылья и стал Пегасом. Ну той самой лошадкой, на которой поэты гоняли за водкой. А поэтизм — это заразительно.