Мой кошмарный принц

Пришел к каким-то выводам и радостно воскликнул: — Господи боже, неужели похмелье! Каким языческим идолам возвести жертвоприношения?

— Ник, — откровенно поморщилась Ася и попросила. — Заткнись, а? Люди уже оборачиваются.

— Ну и пусть, — махнул рукой Никита. — Все и так знают о моем трепетном и нежном отношении к тебе. Ты ж моя любимая блондинка!

Ася не могла удержаться от усмешки. Любимая блондинка. Как хорошо, что Ник ее другой не знал. Познакомились они уже после окончания университета, когда девушка пришла устраиваться в только созданный журнал.

Было рискованно, но она ни разу не пожалела. Сейчас она была чуть ли не правой рукой редактора, поэтому и позволялось ей очень многое.

— А ты мой любимый, неугомонный и неуемный балбес, — рассмеялась она. — Что там у нас с выходом номера? В следующий вторник сдаем верстку?

— Ага, но у нас уже все почти готово. Вчерашний очерк я поправил, отдал Пете, посмотри, что он там сверстал. Там, думаю, разворот можно будет дать. Еще с тебя рецензия на «Овода». Говорят, там солист хорош.

Ты сегодня же идешь?

Ася поморщилась — она уже и забыла, что собиралась на спектакль. Но надо. Заодно посмотрит, что там за солист. Она уже привыкла к тому, что часто актеров либо недохваливают, либо перехваливают, на ее вкус. Ей, с детства торчащей у матери за кулисами, прекрасно были видны многие недочеты. И, нет, она не придира, просто считает, что за те деньги, которые зрители платят за билеты, они имеют право получить качественный контент.

— Да, сегодня. У них же в семь вроде начало? — спросила она саму себя — Никита таких тонкостей просто не знал.

Театр не был его стихией. — Я тогда полпятого сегодня уйду, чтобы все успеть. Завтра утром будет тебе рецензия.

— Настя, я тебя умоляю… Не пиши всю ночь, — попросил прекрасно знающий ее привычки редактор. Он еще помнил, как пару месяцев назад подскочил в пять утра от пришедшего сообщения. В первую минуту даже подумал, что проспал. Ан нет, это его любимая сотрудница статью закончила. В тот момент Ник даже ненадолго вообразил себя инквизитором.

Потом вспомнил, что ему без Насти не обойтись, вздохнул, выпил стакан молока и лег досыпать дальше.

— Опять боишься за свой покой и сон? — хмыкнула Настя, прокручивая все те чудесные эпитеты, что слышала в такие моменты.

— За тебя, дуреха, — щелкнул ее по носу Ник. — Опять к девчонкам своим побежишь?

— Побегу. Главное, успеть до спектакля.

— А как же марафет? — подмигнул ей редактор и рассмеялся, увидев, как скривилась коллега.