Мой наполовину (СИ)

Я не имею права даже думать о том, что ты об этом станешь размышлять. Я хочу, чтобы ты меня простила, если это возможно. И позволила иногда видеть тебя, интересоваться твоей и Гордея жизнью. Это для меня важно.

Все, что он сказал, вызвало во мне бурю эмоций. И ответа на это все у меня не было. А слезы – это не ответ.

– Не плачь, – он сделал шаг ко мне, но остановился с протянутой рукой. Не прикоснулся. Не позволил себе этого. – Я сделал тебе больно и об этом сожалею больше всего, Саша. Мне очень жаль, правда.

– На все время нужно, Олег. Даже на прощение. Сейчас… мне тяжело. Даже свыкнуться с мыслью о сыне. Не потому, что я против, у меня ведь и свой есть. Я к тому, что… это так странно. Я была поглощена своими проблемами, работой, тобой, что даже не подумала хоть раз спросить женат ли ты.

– Брось, я не должен был лгать. И это целиком моя вина.

– Так ты теперь живешь в квартире родителей? – решила сменить тему.

– Да, переехал. С сыном и Жанной, моей сестрой. Но она скоро уезжает к себе.

– Ты сказал, что твоя жена забрала все и оставила сына? – эти слова не давали мне покоя и бурили голову от непонимания. – Что это значит?

– Я не хочу говорить об Алле плохо или, наоборот, слишком хорошо. Она была моей женой больше десяти лет, и она по-прежнему мать моего ребенка. Но да, она забрала все материальное, но оставила сына со мной. Так что…

– Она… – у меня внутри шел протест. Я не могла поверить, что мать могла так поступить со своим ребенком. – Значит, для тебя он самый важный?

– Самый, – без промедления подтвердил, качнув головой.

Я понимала его. Потому что встать перед выбором из-за женщины, зная, что ты можешь потерять своего ребенка.

– Саша, я хочу, чтобы ты знала, что я ни о чем не жалею. Кроме того, что скрывал от тебя правду. Но все, что было между нами… Я это ценю.

– Прекрати, Олег. Сейчас уже поздно об этом говорить и не к месту.

– Нет, непоздно. Ты должна это знать.

– Я понимаю, что ты встал перед выбором и я была, как ни крути, у истоков. Это меня гложет. Чувство того, что твой сын оказался в разрушенной семье. Да много всего… – вцепилась в коляску и услышала, как Гордей завозился.

– Могу я его увидеть? Поздороваться?

Это снова меня разорвало на куски.

Мужчина подошел ко мне и встал рядом, а после наклонился и опустил перегородку.

– Эй, приятель. Узнаешь меня? – его голос был таким мягким и добрым.