Мой наполовину (СИ)

Матерью назвать ее было сложно.

Но что поразило меня гораздо больше, так это то, что та самая курьерша тоже была обладательницей гордого звания «мать».

Я долго смотрел на нее и пытался разгадать возраст, каждый раз приходя в итоге к цифре восемнадцать. Ну не мог я поверить, что ей может быть больше.

Все сложилось в одно и шло по какой-то известной одной лишь судьбе, дороге.

Я стал тем, кто предложил помощь и не желал слышать отказ. А она все плакала. А еще держала своего сына и смотрела на него так, что ее любовь к нему можно было потрогать и ощутить самому.

«Ты счастливчик, парень», – подумал об этом, пока ехал по дороге с ними обоими.

Вспомнил своего сына таким же маленьким. Все тогда было иначе. В нашей семье. Между мной и Аллой. Даже не знаю, в какой момент это изменилось. Кажется, мы оба этого не заметили в итоге.

Женские слезы – это особый вид убийства для мужчин.

А если это слезы дорогого, любимого человека, то вообще квест по ступеням боли.

Сейчас же, наблюдая, как она стирает мокрые дорожки, я хотел помочь ей, еще больше.

И потому не желал слышать ответ «нет» на мое предложение. Мне кажется, тут и не может быть иного ответа, если судить разумом, а не гордостью. Хотя сомневаюсь, что ею руководила она. С этой девочкой что-то было не так. В плохом… самом плохом смысле этого понимания.

"Что же с тобой случилось, девочка?"

Квартира родителей идеально подошла для Александры. Да и если есть возможность, почему не помочь? Тем более, девушке с ребенком, когда ты в общих чертах понял ситуацию и откровенно охренел.

Мать Саши, конечно, убивала своим презрением к дочери, но больше к внуку.

Показал ей комнаты и остановился обернувшись. Она стояла далеко от меня и снова не смотрела в глаза. А я хотел, чтобы было наоборот. Но не мог этого требовать, смотря, как она соблюдает дистанцию и явно боится даже сантиметр преодолеть.

Но мне это и не нужно. Верно?

Вышел за дверь и замер.

Еще завтра помогу и все. На этом моя миссия закончится. Платежи по почте не более.

Спустился к машине и завел двигатель, а уехать не мог.

Во мне боролись двое. Как игра в черное и белое.

В этот самый момент мне позвонила жена, и я почувствовал себя… кем? Даже не знаю, но внутри что-то шевельнулось.

– Олег, – тихо так позвала, как обычно, когда хочет извиниться. Когда поняла, что была неправа.

– Я слушаю тебя, – не стал грубить. Это и ссорой не назовешь. За долгие годы в браке учишься правильно реагировать на разные вещи.