Мой невозможный дракон

Когда подошли к двери с загадочным кабинетом, я вопросительно взглянула на сэра Миральда.

— Кровь рода открывает все загадочные двери родового замка или дворца. Достаточно одной капли на камень.

Мне тут же любезно предоставили кинжал, которым я решительно проткнула указательный палец и приложила его на прохладные камни. Мазнула. Отняла руку.

Кровавый след от пальца мгновенно впитался в камень, а дверь медленно и бесшумно отъехала внутрь и в сторону.

Мурашки покрыли кожу, а волоски встали дыбом на теле. Снова кровь творила чудеса…

— Любимая, ты должна первой ступить в комнату.

Если войду я, случиться может все, что угодно, вплоть до разрушения дворца.

Вздрогнула от услышанного обращения. Взглянула на дракона с подозрением, — он, конечно, уже признался, что любит меня и сейчас тоже смотрел серьезно и… как-то нежно, что ли, но… я ещё не привыкла.

Сделала шаг в комнату и замерла. Ничего не произошло, только ступни в мягких домашних туфлях утонули в густом шелковистом ворсе ковра. Сделала еще шаг, а потом словно какая-то сила развернула меня в сторону картины, небольшую часть которой я уже видела.

Наверное, кровь схлынула с моего лица, потому что сэр Миральд, сдавленно выдохнул: «Нина» и приобнял меня за талию, поддерживая и аккуратно прижимая к себе.

— Никогда не видел эту картину.

Я замерла перед огромным, на всю стену, полотном, на котором семья Оринисов была изображена в полном составе. Герцог дес’Оринис, его герцогиня и две их дочери, Нелия и Алерия.

Супруги были одеты в одной цветовой гамме: на герцогине платье из изумрудного шелка, с воротником стойкой, закрытое и невероятно элегантное; на герцоге сюртук из ткани такого же цвета.

Малышкам, наверное, было по два года, и они были прелестны в чудесных пышных платьях из белого шелка с изумрудными вставками и кружевами, с темными до плеч кудрями, подхваченными по бокам изумрудными заколками.

Что больше всего меня поразило, так это выражение лиц герцога и герцогини. Не высокомерные, не гордые, не жесткие…

Супруги Оринис выглядели счастливыми.

Они улыбались, слегка, но улыбка герцогини была мягкой и теплой, а герцог улыбался лишь уголком рта, но выглядел вполне довольным жизнью.

Одна из дочерей сидела на руках у герцогини, которая расположилась в кресле с высокой спинкой, вторая — на руках отца.

Я подошла ближе, пытаясь понять, у кого кто находился. В глазах малышки, сидящей на руках герцогини, явно плясали демонята, и я узнала в ней себя. В глазах же другой девчушки царили покой и послушание.