Мои. Спор на счастье

Почему?

Ирбис замер, листая галерею со снимками. Их было много. И на каждом – его Рыжик. В университете. В доме родителей. У Алека и тети Маши. На улице.

Везде, где было видно правое запястье девушки, Ирбис мог рассмотреть эту звездочку. И сейчас Тихону необходимо было знать, по какой причине она не снимает его, Тихона, подарок!

Жизненно необходимо!

Ирбис сорвался с места. Натянул свитер на голое тело, ноги – в кроссовки. Хватило ума дернуть пальто из шкафа. А дальше – лифт, парковка, заснеженные улицы ночного города.

К Фросе в дом он влетел, бросив машину поперек.

– Как дебил припарковался! – крикнул кто-то в спину. Но это потом. Ирбису некогда разбираться. Ему нужно попасть к Рыжику. И просто спросить. Всего один вопрос.

Лифт – долго. Ирбис побежал по лестнице. Пятый этаж, считай, почти ничего. Десять пролетов.

У Тихона был ключ от квартиры Фроси. Но остался в машине, наверное. И Ирбис нажал на кнопку дверного звонка.

А сам пытался отдышаться. И в голове стучало назойливо: «Почему.

Наверное, Рыжик увидела его в глазок. Потому что дверь открылась, а следом насмешливое:

– Что на этот раз я потеряла? Ноутбук? Телефон?

Тихон перешагнул порог квартиры. Ногой захлопнул дверь. Тряхнул головой. Мелкий снег, попавший на голову, опал крохотными брызгами. Фрося неопределенно взмахнула рукой, словно хотела закрыться от этих брызг.

А Ирбис перехватил ее запястье. То самое. С браслетом и звездой-подвеской.

– Почему? – выдавил Тихон, не узнавая свой голос.

– Что «почему»? – не поняла Рыжик.

Парень обхватил пальцами тонкие косточки, нырнул под длинный рукав женского свитера, огладил тонкую кожу рядом с украшением.

– Почему ты его носишь? В тот день тебе много украшений подарили. И браслетов было два. А носишь мой. Почему? – на одном дыхании заявил Тихон. – Только не ври, Рыжик. Все равно узнаю правду.

– Езжай домой, Тихон, – как-то устало прошептала Фрося.

Ирбис не отпускал ее руки. Гладил подушечками пальцев хрупкое запястье.

– Почему, Рыжик? – повторил Ирбис и шагнул ближе.

Ему было мало просто держать ее за руку. Он хотел больше. Хотел опустить голову, зарыться носом в рыжие пряди. Коснуться губами нежной кожи. Обнять Рыжика, чтобы тесно, близко, неразрывно.

– Почему ты такой твердолобый, а? – с каким-то отчаянием прошептала Фрося.