Мой Сталинград

И капитану Григорию Баталову, вступившему за два дня до этого в командование 299-м стрелковым полком из нашей дивизии, удалось уговорить комдива Лосева, чтобы тот благословил его, бывшего танкиста, на ночной штурм.

Все пространство за Песчанкой было занято под немецкое кладбище. Сотни четких, выверенных как по линейке, рядов, и на них тысячи совершенно одинаковых бугорков с небольшими крестиками над ними, сколоченными из неошкуренных тонких берез. Невольно подумалось, откуда же были привезены немцами эти березки, – в донских и сталинградских степях мы что-то их не видели?.

.

Четырьмя годами позже, оказавшись вновь в этих местах, я уже не видел ни этих крестов, ни самого кладбища: оно было буквально стерто с лика земли, стерто с ее поверхности, а в глубине-то они все еще лежат, те, что... ну и так далее.

Оставалось еще десять дней до полного разгрома врага.

За Донской Царицей, однако, бой продолжался с прежним, если еще не большим ожесточением.

Улицы были завалены трупами немецких солдат, а враг не сдавался. Может быть, еще и поэтому наши танкисты, ожесточаясь до крайности, мчались прямо по этим трупам. Мы видели на улицах расплюснутые широкими танковыми траками тела немецких солдат и офицеров, похожих на шкуры саламандр в своих зеленых пятнистых плащ-палатках и плащ-накидках. А «студебеккеры» и «ЗИСы» ехали по окоченевшим трупам, как по бревнам, трясясь и подпрыгивая над ними. И никто, кажется, не ужасался от того, что открывалось глазам.

К 31 января на южной стороне города, в полосе наступления 64-й армии, все вдруг затихло. Бой продолжался где-то на севере.

К тому времени я со своей батареей находился уже в самом центре города, укрывшись за толстой стеной Драматического театра, хорошо сохранившегося, выглядевшего анахронизмом среди окружающих его развалин.

Перед нами лежала широкая площадь, а чуть левее, у вокзала, по железобетонному кругу скакали гипсовые пионеры с обрубленными ногами, руками, а некоторые и головами.

А потом, осмелев, мы вышли из-за стены и увидели, как напротив появилось несколько легковых автомашин. Группа наших офицеров стояла там и чего-то дожидалась. А потом мы увидели немцев, которых выводили со двора длинного полуразрушенного дома (потом-то мы узнали, что это был универмаг). Впереди вышедших был высокий, в длиннющей шинели генерал, и его тут же посадили в первую машину.