Мой Сталинград

Этому я уж не удивился, поскольку доподлинно знал, каким густым и многослойным был тут страшный посев войны: уже десятки лет паломники со всего белого света находят тут эти «сувениры» и увозят на память к себе домой, а их, тех «железяк», не убывает. Как же нужно было нашпиговать землю ими!

После некоторого замешательства, не зная, спрашивать ли об этом ребятишек и девчат, я все-таки решился:

– Ну, это так. А где вы находите останки убитых? Я слышал, что вы и сейчас производите раскопки.

– Как где! – отозвался все тот же малыш, видимо, главный следопыт.

 – В поле, за городом, где трава растет погуще.

Дыхание у меня перехватило. «Вон оно что! – подумалось. – Хоронили-то мы павших не с оркестрами, не с почестями. Упадет солдатик на бегу, а иногда и много их упадет, а времени-то нет. Наспех выберешь ямку – воронку ли от бомбы или тяжелого снаряда, обвалившийся ли окоп, блиндаж, там и предашь земле убиенных...»

Сообщив это, ребята и сами делаются строгими, сосредоточенными. А мне еще подумалось: «Нас, ветеранов, становится все меньше и меньше, а участников войны не убывает.

Ведь эти тысячи, десятки тысяч юных следопытов, которые совершают свои поиски, они сами становятся как бы участниками сражений, мужают, становятся и граждански более зрелыми. Какою же мерою измерить их ежедневный, десятилетиями продолжающийся подвиг!»

Я уже говорил, что в каждом солдате живет властное и нетерпеливое желание вновь побывать в тех местах, по которым провела его когда-то война. На этот раз, в конце мая 1982 года, я дал себе железную установку: не просто побывать в городке, где завершилась Сталинградская битва, а пройти или хотя бы проехать от Дона до Волги по тем дорогам, по которым сорок лет назад прошла наша 29-я стрелковая дивизия, ставшая затем 72-й гвардейской.

Ее ни разу не сменяли, не отводили на отдых даже на самый малый срок. В конце войны солдаты нарекли ее «Незаменяемой, Непромокаемой и Непросыхаемой». На этот раз мне удалось выполнить давнишнюю мечту.

Перво-наперво отправился в казачий хутор Нижне-Яблочный, где моя полковая минометная рота получила первое боевое крещение.

Увы, хутора не оказалось: над ним величаво разлилось созданное человеком Цимлянское море. К счастью моему, уцелели хутора Верхне-Яблочный, Генераловский и Чиков, через которые дивизия отходила на новые рубежи с жестокими, кровопролитными боями.

Тут я должен сказать, что у каждого защитника знаменитого города, помимо общего для нас, был еще свой, личный Сталинградский фронт.