Мои сводные монстры

- Как понять, “если отпустят”, - переспрашивает Вика, и по голосу уже представляю, как она недобро щурится. - У тебя там что, военный режим? Казарма? Отпрашиваться надо? Алиса, я с тебя в шоке.

Молчу.

Глупо все это, но я же не знаю здешних порядков, если даже братья домой ночевать возвращаются, если даже папа переехать согласился - никто со мной не шутит, это ясно. И к семье Рождественских у меня претензий нет, только к братьям, но не выносить же всем на обсуждение то, что между нами случилось.

- Ладно, Вик, - болтаю ногой в воздухе, в вазочке на столе ворошу орешки.

- Адрес мне скинь, - деловито просит Вика. - Сама приеду. Гостей же тебе принимать можно, или все, ты нашу многолетнюю дружбу на мужчин променяла?

- Конечно, променяла, - язвительно поддакиваю и закатываю глаза.

- Сообщение жду, - требовательно говорит Вика. - Это же не сильно далеко?

- Увидишь, - сбрасываю звонок и вспоминаю адрес. Набираю сообщение Вике, жую орешки. Краем уха слышу, будто меня зовут, и неохотно сползаю с высокого табурета.

Убираю телефон в задний карман джинсов, выруливаю в коридор.

И отшатываюсь от высокой фигуры Арона."

"- Тебе надо колокольчик повесить на шею, - предлагает он без улыбки. Пальцем поддевает пояс моих джинсов и притягивает к себе. - Чтобы вот ты идешь. И я слышал, где ты. А то дом большой. Прячешься от меня. Да? - пальцами он легко шлепает мне по губам, когда я рот открываю, чтобы достойно ответить на его хамство. - Комнату свою хочешь посмотреть, Алиса? - он сильнее оттягивает мои джинсы и заглядывает за пояс, смотрит трусики.

- Кровать показывай своим подружкам, а меня трогать больше не смей, - вырываюсь, и не готовая, что он так легко отпустит, пошатываюсь и налетаю на стену.

Глупо выгляжу со стороны. Боковым зрением вижу, как он снисходительно мне улыбается и поправляю волосы.

- Алиса, - Арон подходит ближе. Ладонью упирается в стену возле моего плеча, наклоняется. - Я, как хозяин дома, проявляю гостеприимство.

- Не делай вид сейчас, что ты родству нашему рад, - поднимаю голову. - Ты ночью сам сказал. Что не дашь моему отцу жениться.

- Ну.

- Чего ну? - раздуваю ноздри. - Нечего в доброго хозяина играть, я тебя насквозь вижу.

- Да что ты говоришь, малышка, - он усмехается, снова подцепляет пальцем пояс моих джинсов. Понижает голос, и в нем появляются эти проклятые нотки - хрипловатые и низкие, они дрожь по коже запускают, будят память.