Мои сводные монстры

Скомканно здороваюсь, держу сок.

- Пойдем, покалякаем, - говорит он. И, не дожидаясь, спускается по лестнице.

Обреченно шагаю за ним. Во рту опять сухо, и я на ходу, с наслаждением, пью вкусный и холодный гранатовый сок.

- В этом доме есть правила, Алиса, - напоминает дед, по холлу гулко топает до коридора и выходит к знакомому кабинету. - Семья здесь живет, ест, пьет, - оборачивается он на сок и меня. Заканчивает. - И спит. Гулять ночами не принято.

- Я не гуляла, - прочищаю горло и захожу за ним в кабинет, - была на работе.

- Ночью?

- Ночные смены, - киваю. - А днем институт.

- И какая у тебя в том нужда? - он с достоинством опускается в мягкое кресло перед круглым столом. - Мужчины хорошо зарабатывают. Чтобы женщины хорошо содержали дом.

- Так…дом в надежных руках, - останавливаюсь напротив и, помешкав, ставлю на стол пустой стакан. - А я просто.

- А ты просто, - повторяет он и задумчиво трет подбородок. - Какие-то проблемы, Алиса? Не нравится тебе наша семья?

- Не то чтобы, - уклончиво лепечу под его черным внимательным взглядом.

- К тебе? - он изгибает густую полуседую бровь.

- Да.

- Поэтому дома не ночуешь?

- Да.

Он молчит, трет подбородок, смотрит на мой пустой стакан. Поднимает глаза.

- Завтра воскресенье. И семейный совет. Выскажешь все, что тебя тревожит. И мы разберемся. Проблемы нужно решать всем вместе.

Еле удерживаю в груди громкое хмыканье.

Совет. Чтобы я при всех сидела и рассказывала о своих печалях. Про братьев и про себя. И что дальше, он их в угол поставит? Неужели не понимает, что в некоторых случаях традиции не помогут, и нужно пошепаться просто так, с глазу на глаз?

- Устраивает тебя такой вариант, Алиса? - спрашивает он.

Киваю.

- Я пойду, - пячусь к двери и выскакиваю в коридор. Бьюсь локтем.

Морщусь и шагаю в прихожую, на плече натягиваю лямку рюкзака.

Дед или правда не знает, что у него под носом творится, либо вид делает.

Распахиваю дверь на улицу.

Глаза слепит от яркого солнца. Приставляю ладонь козырьком ко лбу, ступаю на крыльцо.

И на меня тут же оборачиваются три мужские фигуры, что топчутся у машины.

Ловлю три наглых взгляда…

И охаю.

Меня словно в грудь с размаху кувалда бьет, этот дом, цокольный этаж, баня с маленьким бассейном и прохладная вода. Я без одежды на деревянном поддоне, и обнаженный мужчина на мне. Его руки, покрытые густыми темными волосами.