Онлайн-библиотека книг
Зажимаю ладони в коленях и прикрываю глаза.
Думать об этом нельзя, но было так сладко, так остро, и тут ночью, и потом в лесу, кажется, что ничего страшного не случилось, ведь если это так приятно, почему нельзя вспоминать?
И только я успокаиваюсь, как оживает внутри голос, и он напоминает, что мной просто воспользовались, сначала один, потом другой, и вот теперь закрыл в бане третий.
По ту сторону двери с негромким скрипом отъезжает щеколда.
Переглядываемся с Викой и подскакиваем в креслах. Сжимаю вспотевшие ладони в кулаки и приближаюсь к выходу, сердце колотится быстро-быстро.
Позади брякает бутылка, Вика уронила, она тихо чертыхается себе под нос.
Дверь медленно открывается.
- Алиса?
На пороге вырастает дед. В домашнем костюме темно-зеленого цвета, в руках держит бамбуковый веник, так похожий на тот, которым меня Виктор отшлепал в лесу, и я отшатываюсь.
Он перешагивает порог, в удивлении сдвигает густые брови, посеребренные сединой. Замечает позади меня Вику и сухо спрашивает.
- Что тут происходит?
- Здрасьте, - подруга, покачиваясь, ставит виски обратно на стол.
Дед молчит, и я тоже. Я, вообще, и сама хотела пожаловаться, но раз уж Вика начала я ей не мешаю. А она в бешенстве, и я понимаю, мы ехали в дом Рождественских, и у нее единственная цель была - до утра соблазнять Арона в его спальне.
И признаваться себе трудно, но я даже рада.
- Вышли отсюда, обе, - не меняясь в лице требует дед, и у Вики округляются глаза.
Она юркает в коридор, я ступаю за ней, дед удерживает меня за руку и тихо, еле слышно, говорит.
- Чтобы я этой оторвы здесь больше не видел. Поняла меня?
Вырываюсь и выхожу следом за Викой. Меня он здесь тоже больше не увидит, пусть живут, как жили, раньше, до нас с папой.
Вместе поднимаемся наверх.
- Надо папу найти, - говорю Вике.
- Ищи, - она оглядывается в коридоре, смотрит на выложенный мозаикой потолок.
- От коктейлей тебя тошнит, - замечаю и беру ее под руку, веду в холл.
В доме тихо, словно нет никого, хотя выходной день, воскресенье, и сегодня семейный совет, на котором дед предлагал мне рассказать о своих печалях.
Открываю дверь.
На улице солнечно, бабье лето, воздух сухой, и ветер теплый, развевает волосы.
