Мои сводные монстры

Умываюсь ледяной водой и приглаживаю волосы.

Кусаю губы.

Телефон и деньги у меня есть, я сейчас заберу сумку из машины Виктора и просто тихо уеду.

Выхожу из туалета, шагаю по киродору и поправляю юбку. Со свадьбы доносится зажигательная музыка, суббота, ночь только началась, и я завистливо вздыхаю. Тоже хочется расслабиться, посмотреть на конкурсы и посмеяться, и выпить вина.

Последние сутки сожрали все нервы.

Выруливаю за угол. И налетаю на твердую мужскую грудь в расстегнутой серой кожанке.

- Куда направляемся, красотка? - звучит над головой низкий, с вибрацией, голос.

Сильные руки обхватывают меня за талию. - Стой, не торопись.

Поднимаю глаза на Виктора, натыкаюсь на серьезный взгляд светло-карих глаз. Сердце екает, а я понимаю - вся троица в сборе.

И сегодня ночью они мне устроят внеплановое рождество.

- Я стекло в машине менял не для того, чтобы ты на ней каталась по моему саду и лавки сбивала, - говорит Виктор и щурится. Его ладони сжимаются крепче, он сдвигает меня по коридору на площадку.

- Я машину свою даже братьям не доверяю. Это как женщина, Алиса, хозяин должен быть один.

- С каких пор у женщины есть хозяин? - вопрос сам собой вырывается, и напряжение отступает, от его наглого заявления уши в трубочку сворачиваются. - Ты не на рынке, где рабами торгуют.

- Красотка, - Виктор усмехается. - Рассуждаешь так, будто вчера родилась. Когда любовь продается за деньги, когда я даже время могу выбрать - один час или всю ночь - тогда я превращаюсь в хозяина.

Он смотрит мне в лицо.

И я в ответ ему в глаза.

Светло-карие, чистые, в них нет злости, его взгляд прямой и…ревнивый. Это из-за машины, или его чувство ко мне относится, не разберу никак.

- Твой Бентли внизу на парковке, - говорю охрипшим голосом. - Забирай и езжай…к невесте.

- Я сам разберусь, куда мне ехать, Алиса, - сухо отвечает он. И дергает меня к себе, когда я пытаюсь вырваться. - Что ты тут делаешь?

- На свадьбе Антона гуляю, - огрызаюсь. Хочется спросить еще, про невесту, и почему он не с ней, но страшно нарываться, когда он смотрит так - не мигает.

И челюсть сжата.

- Отец знает, где ты находишься? Или привык, что ты ночами работаешь, - выделяет он интонацией, это слово выплевывает, как яд. Вижу, что бесится.

И начинаю беситься сама.

- Я по милости твоего брата не работаю. Он стажировку вчера сорвал, а ты меня добил, - распаляюсь все сильнее, в голове вертятся все те хвалебные оды, что папа ежедневно Рождественским напевал. - Я дура думала, что ваша семья идеальная.