Мои сводные монстры

- Да?

- Сколько еще это будет продолжаться, Алиса? - у папы тон тихий, вкрадчивый. - На часы смотрела? Не поздно для гулянок?

- Уже скоро еду домой, - поправляю плед на плечах и кусаю губу. В таком виде домой являться нельзя. - Ложись спать. Мы просто тут с Викой…

- С Викой вы вторую ночь пропадаете. Сегодня на ужин проспала. Завтра переезжаем к Рождественским, а тебя опять дома нет.

- Завтра? - у меня вырывается нервный смешок. Ушам не верю. Казалось, что этот треп про переезд на недели затянется, а там можно что-нибудь придумать.

Но завтра?

- Пап…

- Приедешь и поговорим, - обещает он сухо. И бросает трубку.

Просыпаюсь от шума за окном, разлепляю ресницы и тут же щурюсь. Солнце бьет в глаза, с головой накрываюсь одеялом.

Был бы сегодня понедельник - можно было бы с чистой совестью отправиться на пары. Но пока только воскресенье.

И на улице что-то грохочет.

Отбрасываю одеяло и спрыгиваю с кровати. Босыми пятками шлепаю по полу, ладонями опираюсь на подоконник.

Грузовик.

Почти возле ворот, и по пожелтевшей траве рабочие тянут старинный шкаф.

Вздрагиваю, сразу вспоминаю о вчерашней папиной угрозе, что мы поговорим утром. И о сегодняшнем переезде.

Вот я вижу, что это не шутка. И ужасаюсь.

Стою у окна, запускаю пальцы в волосы и наблюдаю за рабочими в синих комбинезонах. Теперь уже загружают кресло-качалку.

У меня в комнате такое же.

Оглядываюсь на него. На спинке валяется плед, в котором я вчера по-тихому прокралась домой. Казалось, поспать нужно и все пройдет, это всегда срабатывало.

Но вот оно утро, и оно вечера не мудренее, оно на абсурд похоже, я в тот дом переехать не смогу.

Отхожу к шкафу. Мельком смотрю в зеркало, любуюсь кругами под глазами. Две бессонных ночи даром не прошли. Дергаю в сторону створку. Быстро натягиваю джинсы, влезаю в футболку и завязываю волосы в шишку на затылке.

Приоткрываю дверь и прислушиваюсь к тому, что внизу творится.

Оттуда раздаются мужские голоса - рабочие. Но не будут же они всю мебель перевозить?

А дом наш куда?

Сбегаю по ступенькам, встаю у косяка и смотрю на папу.

- Проснулась?

- Что с домом будет? - не сдерживаю вопроса, шагаю ближе. - Нельзя же совсем все вывозить.

- Все и не будем, - он машет рукой. - Но вещи свои тоже нужны. Сама в комнате посмотри у себя, что берешь.

- А с домом-то что? - пропускаю мимо ушей его заявление.

Не буду я ничего смотреть. Моя комната - это моя комната.