Мой Сводный Лёд

Почему Эрмес? Что в нём особенного? Почему не я?

Его слова были подобны ушату холодной воды. То есть его чувства ни при чём, но в нём взыграла злость? Он бесился, что я отдала предпочтение Торду? А ведь это было ключевым — чувства! Чувства парня, который должен поцеловать меня на балу для снятия проклятья.

— Потому что ты эгоистичный, — выдохнула я первое, что пришло голову, и почувствовала, как глаза начинают увлажняться от переполнявших меня эмоций. Как же больно! — Ты не думаешь о чувствах других, тем более о моих! Не понимаешь, насколько для меня важны чувства Эрмеса! На мне… — Я открыла рот и всё-таки решилась продолжить: — Проклятие, Лирей.

И снять его может только…

— Я знаю, — кивнул братец, удивив меня. — Моя мама сказала. Снять его может Эрмес. Но меня интересует другое, — сглотнув, произнёс Лирей и схватил меня за талию, притянув к себе. — Ты осознаешь свои чувства? Ты ведь любишь меня.

Что он несёт?! Я люблю его?..

Если он знает о проклятии и понимает, что мне нужен только Эрмес, тогда к чему сейчас всё это? Значит, ясно, что он не любит меня так сильно, чтобы снять проклятие.

Зато ему важно, чтобы я любила лишь его, даже не смотря на то, что могу умереть. Мои глаза увлажнились.

— Ты самодовольный, самоуверенный дурак, Лирей Эквуд, раз мог такое подумать! Живо отпусти меня!

— Отпущу, — пообещал дракон. — С одним условием: ты меня поцелуешь.

Что? Да не буду я его целовать! Не хватало ещё этого, после такого моё воображение точно сойдёт с ума!

Я начала вырываться, но из-за этого мы оба полетели в сугроб.

Я — спиной, а Лирей упал на меня сверху. Шарф разметался в разные стороны, и дракон схватил меня за запястья, утапливая их в снегу. От этого диссонанса — горячего дыхания на губах и холодного снега на руках — где-то внизу живота образовался ком, который начал расти и отдавать жар по всему телу.

— Не хочешь сама, поцелую я, — самоуверенно заявил этот наглец и накрыл мои губы своими.

Это был не первый поцелуй, но первый — настоящий. Когда в моей крови бурлили эмоции, когда мысли путались, когда невозможно было дышать. Когда пространство вокруг не ощущалось, а морозная зима вдруг стала прекрасным летним днём, согревая и даря крышесносные эмоции.

Губы Лирея терзали, сминали, а язык почти беспрепятственно проник внутрь, чтобы устроить настоящую борьбу с моим. Словно змея, он жалил, не давая мне возможности уйти от своего яда.