Мой Сводный Лёд

Внезапно я начала вспоминать. Кусочки пазла складывались в общую картину, и теперь я видела всё под другим углом: не ненависти к Лирею, а под углом неприязни к Эрмесу. Теперь он уже виделся мне злодеем, и вдруг с этой точки зрения весь пазл сложился. Всё встало на свои места.

— Это ведь ты тогда в конце осени сделал так, чтобы я упала? Я подумала, что Лирей зачаровал лужу, превратив её в лед, но ведь всё могло быть иначе. Ты увлажнил грязь, сделав её скользкой. Я поскользнулась, этого было достаточно, — я сама была удивлена своим прозрением и корила себя, на чём свёт стоит.

 — И тогда, в болоте… ты ведь водник. Это ты потянул меня в обратную сторону! Ты всё это время вызывал во мне ненависть к Лирею. Ты не любишь меня, ты лишь хочешь быть лучше него! Обладать тем, что любит он!

Мною. Эрмес молчал, но был мрачнее тучи. Я чувствовала, что нахожусь на грани истерики. Как же больно! Почему же я раньше всё это не осознала? Постоянно цеплялась за свою мнимую ненависть к Лирею Эквуду, стараясь сосредоточиться на этих чувствах и не замечать своей смертельной метки, хотя, если бы не она, я бы увидела, как тепло относится ко мне Лирей.

— Я действительно люблю тебя, Эльена, — тихо прошептал Эрмес и присел передо мной на корточки. Из зала донеслись аплодисменты — белочка заканчивала своё выступление. Но всё это было так далеко от меня, от той реальности, в которой я поневоле жила здесь и сейчас. — Сначала я хотел лишь досадить Эквуду. Он бесил меня лишь своим существованием. Он — воплощённый дракон, а я… во мне магия затихла.

Но не только в этом дело. Лирей любитель нарушать правила, но при этом он не любит, когда другие ошибаются. Считает, что всё должно быть идеальными.

В этом весь Лирей. Теперь я понимала, что это во многом из-за его отца. Он действительно нарушал правила, но ведь если бы кто-то сообразил вне рамок своего мировоззрения, то может и смогли бы спасти Эквуда-старшего тогда, на разломе. Поэтому Лирей старался быть лучше, сильнее, выше. Он старался, как мог. А зависть других… лишь побочный эффект его великолепия.

Я внезапно почувствовала такую жалость и презрение к Эрмесу, что не сдержалась:

— Ты никогда не будешь лучше него. Ты всегда будешь в его тени. Лирей — лучший. А ты даже хорошим другом быть не сумел.

Эрмес сжал челюсти. На лице заходили желваки, и внезапно он выбросил руку вперёд. Я не успела ничего сделать, он схватился за мои кулоны, заключив их в кулак.

— Это ведь подарок Эквуда? Я видел, как он покупал точно такой же кулон.