Мой Сводный Лёд

И он, и я знали, как изменилось его ко мне отношение после того, как родители представили нас друг другу. Я хотела к нему относиться по-доброму, даже восхищалась своим братом, а он… он стал так холоден и груб! После этого я уже не могла общаться с ним без нервного напряжения, постоянно ожидала колкостей и подстав.

— Знаешь ли, я всегда был популярным, — наконец, задумчиво произнёс он. — И вполне возможно, что кто-то приревновал меня.

Я не совсем поняла, как это всё относится ко мне, поэтому глупо спросила:

— К тебе! — рыкнул Лирей в какой-то странной тишине.

Музыканты приготовились играть, и все затихли в ожидании номера, даже воздушницы занялись бантами, а не тяжёлой работой. И почему повезти так могло именно нам? Я вжала голову в плечи и осторожно огляделась. Все вокруг смотрели на нас. Эсми, прищурившись, полюбопытствовала:

— Вы закончили свои любовные разборки и мы можем продолжать? В зале должна быть идеальная тишина, чтобы музыканты настроили инструменты.

Я покраснела с головы до ног.

Кажется, счётчик внизу увеличится! Если кто-то из воздушниц или целительниц ещё не проголосовал, то после такого непременно проголосуют!

— Простите, — смутилась я и опустила голову.

Не понимаю, что за глупость говорит Эквуд. Как его могли ревновать ко мне? Да, признаю, с первого взгляда он мне понравился, даже было ощущение, что это чувство взаимно, но потом родители объявили нам, что мы — брат и сестра. Свадьба, связавшая нас. И не как жениха и невесту.

Но мы могли бы стать хорошими братом и сестрой! Я готова была полюбить его, относиться по-доброму и помогать, чем смогу.

Но Лирей выбрал холодную войну.

Он тогда изменился. Стал грубым, вспыльчивым, отстранённым. А потом этот случай осенью. Он ведь стоял рядом, я видела! Это точно сделал он, чтобы посмеяться вместе с дружками. И даже не подошёл помочь — к счастью, и тут Эрмес был рядом.

Эрмес… почему я никогда не замечала его чувств? Почему относилась исключительно как к другу? Наверное, всё дело во мне: я зацикливалась на себе, своих чувствах, своей жизни, поэтому плохо понимала чувства других, не придавала значения чужим эмоциям.

Я слишком стремилась жить, слишком спешила и забывала анализировать происходящее вокруг меня.

— Отлично, теперь начинаем, — когда музыканты закончили настраивать инструменты, провозгласила Эсми и хлопнула в ладоши.

Полилась приятная музыка. Я прошептала, наклонившись к Лирею:

— Это правда был не ты?

Странно, но я верила ему.