Если начистоту, то большая часть меня надеется, что мы одни. Возможно даже, что на это надеюсь весь я. Но мне не следует нести эту женщину вверх по лестнице, в ее спальню. На нее только что напали! Я пылаю и одновременно холоден, сам не знаю отчего. Я знаю одно: когда я увидел ее без сознания на полу, мой мир пошатнулся. Никогда еще не чувствовал такого сочетания ледяного страха и ярости и не хотел бы, чтобы это повторилось. Потому я и заделался охотником за головами. Я ни к кому не привязываюсь.
Я способен оставаться бесстрастным.
Неэмоциональным. Боеспособным.
Но теперь, с Тейлор, для этого уже слишком поздно.
С ней меня обуревает вихрь чувств. Их столько, что я не могу отличить одно от другого, дать им название. Я ее защитник, я горд ею, до боли ее хочу, я обожаю ее и полон смущения. Все потому, что знаю, уверен, что если я с ней пересплю, то еще сильнее к ней привяжусь, а если уйду, то окончательно опустошенным. Но пока что я здесь, делаю один аккуратный шажок за другим. Прижимаю ее к себе, как хрупкую статуэтку, и стараюсь обмануть самого себя, забыть, что она не желает, чтобы над ней квохтали, а мечтает о мужской грубости.
У меня ноет мошонка, раскалывается башка, грудь – место преступления, ведь на Тейлор напали, когда ее сторожил я. Я! Все потому, что я упустил какую-то деталь. Опять! Опять я что-то проворонил. Но она целует меня в шею, и мой член от этого способен продырявить стену. Проклятье, она все более умело меня возбуждает, целуя за ухом, кусая за мочку уха, орудуя языком и зубами.
Задурила мне голову, заронила удобную готовность поверить ее обещанию, что она ничего для нас не планирует. Это позволяет не испытывать чувства вины за то, что причинил ей вред, жестоко бросил девушку, предназначенную для того, чтобы быть доставленной к супружескому алтарю на крыльях голубки, а потом возвращенной домой к мамочке, достойную всего того, о чем она грезит.
Я на такое не способен. Я не знаю, как это делается.
Я не в силах даже ее защитить.
Подстегиваемый этой мыслью, я врываюсь в ее спальню, пинком распахиваю дверь ванной, ставлю Тейлор на ноги и включаю душ.
– Что ты делаешь?
– Хочу тебя согреть.
Может быть, я сумею воспротивиться этому наваждению. Сумею оставить ее под душем и подождать снаружи, протянуть еще день, не давая воли своему лютому голоду по этой женщине. Секс всегда был для меня просто развлечением вроде зуда, который унимаешь, почесавшись. Но с Тейлор, что бы она ни говорила, это стало бы обязательством.
