Держась за руки, мы подкрадываемся к окну, но оно заслонено снаружи мускулистой спиной Майлза.
– Что за хрень тут творится? – кричит он.
– Майлз, – отвечает Джуд, хлопая охотника за головами по спине сквозь оконную сетку, – нам ничего не угрожает. – Брату приходится повысить голос. – Просто он упрямец!
– Ты беспричинно отказываешься со мной видеться, – отзывается Данте, и у меня в груди расплывается, как расплавленный шоколад, блаженное тепло. – Я уже иду.
– Я иного мнения, – негромко, но с металлом в голосе произносит Майлз.
– Тейлор?
– Я слушаю.
– Откуда здесь взялся персонаж из фильма «Пятеро призраков»?
Я разминаю через сетку его напряженные плечи, но они остаются каменными.
– Мы его знаем, он рос с Джудом. Они закадычные друзья.
– Что-то я сомневаюсь, – звучит голос Данте. – Разве закадычные друзья избегают друг друга? До такой степени, что я узнаю, что он в отпуске, из выпуска новостей, где рассказывается о гуляющем на свободе убийце.
– Из выпуска новостей? – Майлз свирепо оглядывается на нас.
– Что он несет?
Данте откашливается.
– Можно нам поговорить внутри? За мной увязались папарацци.
– Впусти его, Майлз, – прошу я. – Это безопасно.
– Там куча народу, Тейлор, – возражает Майлз. – Отойдите от окна.
Мы с Джудом шарахаемся внутрь гостиной.
Входит Данте. Он уже не тот красивый, немного неуклюжий паренек, каким я его помню. Нет, он вытянулся, окреп, у него выразительные глаза, темная шевелюра, изрядная щетина на скуластом лице кинозвезды. Мне надо было приготовиться к этому преображению, я же видела в кино оба фильма с его участием, следила за его прыжками с небоскреба на крыло самолета, за драками с 20-футовым роботом… и за любовными сценами.
Я вспыхиваю, вспомнив одну из этих сценок во второй серии, где у него грубый секс с прекрасной мерзавкой в исполнении моей любимой киноактрисы. Меня тянет спросить Данте, какова она в реальной жизни, но я прикусываю язык. Это было бы неуместно. Данте ждет встреча не со мной, а с моим братом. Она протекает не так, как я думала.
Казалось бы, Данте должен обвинить Джуда в легкомыслии, а тот – встряхнуть волосами и дать остроумный ответ; все должно завершиться взаимным хлопаньем по спине и объятиями. Вместо этого Данте с ухмылкой застывает у двери.
– Твою мать! Живой! – произносит Данте с каменным лицом. – Неплохо.
Джуд закатывает глаза.
– Брось, Данте, оставь драму для кино.
– Мы могли бы решить все по телефону.
Джуд выпускает мою руку и идет к холодильнику.
