Я подношу к ее рту свое мороженое, и у меня сводит яйца от того, как она его лижет, потом запускает в него зубы, оставляя скромный след, жмурится. – Вкусно, но жирновато, достаточно одного укуса.
– Неженка.
Она мелодично смеется.
– Теперь твоя очередь. – Она сует мне свое мороженое. – Откуда ты знаешь, что у католиков всегда открыто? Ты вырос в католической семье?
Я киваю и отъедаю от ее мороженого так много, что она ахает."
"– Особенно старалась мать. Каждое воскресенье водила нас в церковь. Заставляла надевать рубашечки с воротничками и потом пересказывать проповедь.
Если подозревала, что во время службы мы отвлеклись, то потом не отпускала играть с друзьями в бейсбол.
– Крутая была у вас матушка!
– Это еще мягко сказано. – Она бы от тебя была в восторге, как и все остальные. – А ты не посещала в детстве церковь?
– Иногда, на Рождество. Родители много разъезжали. Никогда не могли прижиться в общине. Их всегда считали чудиками, плохими родителями, потому что они постоянно рисковали собой.
Крестоносцы от искусства, с такими опасно соседствовать.
– Вам с Джудом тоже было трудно приживаться?
– Мне – может быть. Но не Джуду: он всюду заводит друзей, притягивает людей своей открытостью ко всему новому.
– Это ты воспитала его уверенным в себе.
Она замирает, не успев поднести ко рту свое мороженое.
– Что?..
– Я про Джуда. Ваши родители всегда были заняты. Его вырастила ты. А теперь… – Я ем мороженое, удивленный ее смущением. Неужели она не знает заранее все, что я могу ей сказать? – Ты до сих пор главная его опора.
Согласен, он молодец. Он мне нравится. Но глядя на тебя, можно подумать, что он излишне восторженный, что он так уверен в себе и храбр только благодаря тебе.
– Боже! – К моему ужасу, ее глаза наполняются слезами. – Ты говоришь такие чудесные вещи.
– Говорить правду легко и приятно.
Эти мои слова заставляют ее всхлипнуть.
– Господи Иисусе.
– Разве стоит так выражаться в церкви?
– Это точно. Упаси тебя бог наябедничать моей матери.
Она уже смеется. Я чувствую себя как на теннисном матче, только через сетку летает не зеленый мячик, а мое сердце. Мы так долго друг на друга смотрим, что теперь я как честный человек обязан спросить, сколько ребятишек она планирует завести. Я мысленно беру себя в руки.
– Ну, доела мороженное?
– Что?.. – Кажется, она тоже где-то витает. – Да.
Я отбираю у нее быстро тающий конус и отправляю его в стоящую неподалеку урну, туда же летят остатки моего лакомства.
