Когда малыши задерживаются в туалете дольше чем на пять минут, я отправляю за ними спасательный отряд. Не утверждаю, что недавняя близость к убийству превратила меня в новую Лару Крофт, но все-таки в последние два дня я чувствую больше смелости, чем когда-либо раньше. Этому громиле не удастся снова превратить меня в трусиху, пусть даже не пытается.
Да и вообще…
Не так уж я стремлюсь к безопасности. Во всяком случае, не во всем и не всегда. Во мне живет кое-какое – может, даже не такое уж слабое – желание… изюминки.
– Наверное, я бы не возражала против мужчины в костюме и в носках, читающего про финансы. Такой меня бы устроил. Главное, чтобы в постели он не обращался со мной, как с хрупкой фарфоровой вазой.
Господи, до чего приятно видеть, как с его физиономии пропадает ухмылка! Съел, дурачина?
– Но тут берет верх моя разборчивость. Либо одно, либо другое. С одной стороны, мне бы такого, кто хорошо зарабатывает и хочет создать семью. С другой стороны, не возражаю, чтобы иногда меня… мной помыкали.
Ну чтобы ставили на место и напоминали, кто у нас главный. Избыточное требование? Все три раза, когда я встречалась с мужчинами достаточно долго, чтобы… ну вы понимаете… В общем, все трое слишком уважали меня в постели. Невероятное разочарование. Ноль звезд. Не рекомендую.
Испарина на его лице становится все заметнее. Никуда не денешься, шок!
Я довольна своей новообретенной смелостью. Лишить охотника за головами дара речи – это ли не подвиг?
А впереди еще целых четыре дня отпуска!
– Держите! – Я похлопываю его по плечу.
– Книга ваша. Можете идти.
– Книга?.. – ошеломленно переспрашивает он.
– Ну да, гостевая. – Сегодня лучший день моей жизни. – Она у вас в руках.
– Действительно…
– Чтоб вы знали, до компании девушек, въехавшей в дом на прошлой неделе, его никто не арендовал с прошлого лета. – Я выпрямляюсь, держась на угол кровати. – Потому что здесь целых десять месяцев проживал сам Оскар.
– Вот как? – бормочет охотник за головами, уставившись на мой пупок, как будто мой голос доносится до него оттуда.
Можно было бы притвориться, что мне не нравится его внимание, но этот корабль покидает гавань на полном ходу. Я сразу сочла его привлекательным, меня не смутила его первобытная грубость. А уж сейчас, в спальне, когда я снабдила его подробностями своих сексуальных предпочтений, между нами стала налаживаться интимная связь. Это что-то могучее, нутряное. Ничего не могу с собой поделать: мой организм на него реагирует.
